Доктор Барченко (СИ)

- Они не звери, Наталья, объяснял Барченко своей жене, нормальные советские чиновники.

- Тогда почему в очередях шепотом рассказывают, будто Бокий питается исключительно человеческим мясом с кровью?!

Александр рассмеялся.

- Не человеческим, а собачьим! У Бокия открылся туберкулез, и врачи советовали ему год не есть никакого мяса, кроме собачьего. Есть такой старинный рецепт.

Он заставлял себя не думать об ОГПУ, уверяя знакомых, что устроился на службу в один научно-исследовательский институт. Слово ""спецотдел"" звучало страшно, и произнести его Барченко был не в силах.

Однажды, после долгого эксперимента в области графологии (по просьбе чекистов составлял каталог с образцами почерков), Александра премировали енотовой шубой. Тогда многим давали вместо денег ценные вещи - отрезы материи, сапоги, чайные сервизы, самовары. Шуба, когда ее принесли домой, оказалась ""бывшей"", конфискованной у купца первой гильдии, но почти неношеной. Мужскую, ее отнесли перешивать портному Мерцу, еще частнику, в женскую укороченную шубку. Тяжелый енотовый мех считался грубоватым, не дамским, но с жалованья Барченко вряд ли б накопил на соболя или норку для своей жены. Через неделю Мерц принес перешитую шубу, заметив, что подкладку ему пришлось заменить - на ней остались капли крови.

Наталья всплакнула и отказалась носить снятое с убитого. Александр с горя продал шубу за полцены, а затем перевелся на два года в Мурманский морской институт краеведения - изучать перспективную пищевую культуру ламинарию (морскую капусту). Вскоре северяне возненавидели ламинарию всей душой. Барченко стал единственным ее поклонником, считая, что богатая йодом и минералами морская капуста должна непременно присутствовать на столе местных жителей."

"Он выступал с лекциями о пользе ламинарии, разрабатывал рецепты блюд из серо-буро-бордовой гадости, выезжал в рыбацкие поселки, агитировал в ""красных чумах"" (так называли на Севере клуб), ел ее сам утром, в обед и вечером. Если б не драконовские ограничения на вылов рыбы, северяне наверняка полюбили салат из ламинарии, научились печь с ней пироги, солить и сушить. Но все усилия Александра были тщетны: хитрые поморы, саамы, лопари и чудь единодушно решили - у них отняли хлеб, отняли рыбу, отняли грибы, ягоды, орехи, а взамен предлагают гадкую морскую капусту.

Против ламинарии едва не бунтовали. Барченко даже пришлось один раз выезжать в далекий поселок, где интернатские детишки, уставшие от вечных блюд с морской капустой, устроили погром в кухне, сожгли несколько бочек, побили повариху.

Успокоились они только тогда, когда директор интерната лично поклялся устраивать ""ламинариевые дни"" по третьим средам месяца, не чаще.