Доктор Барченко (СИ)

Интересовался он не новорожденной русской демократией, а долгожданной отменой бюрократических препон. Теперь Александр стал сам себе издателем, учредив кооператив ""К свету"". Реклама гласила, что ""К свету"" сосредоточится на выпуске оккультной и научно-просветительской литературы русских и зарубежных авторов, отвечающей на вопросы о смысле бытия, бессмертии души, секретах древних цивилизаций. Ему казалось: издательство - хлебное, настоящее дело, это надолго. Мечтал подарить российским читателям переводы новых книг по спиритизму, которые из-за войны запоздали на несколько лет. Обрадовавшись, что снова разрешили получать книги и журналы из Европы, он выписал кучу спиритических и оккультных изданий. Сел переводить очерки о метемпсихозе (переселении душ) с французского, задумался....

В окно ударил глухой отзвук трассирующей пули. Это бесновалась разложившаяся матросня Балтийского флота, разоружая и подстреливая офицеров. Александр - из тех, кто имел полное право признаться: ветер истории сшиб его с ног. Вторая пуля рикошетом вонзилась в стекло. Осколки разлетелись по всей комнате. В детской зарыдал маленький сын.

Русская смута, предсказанная - или накликанная медиумами - началась.

Тамку Кондиайнена Барченко повстречал случайно, на большой петроградской толкучке, выискивая старинные книги и оккультные предметы. К нему привязался странный, заросший халдейской бородой, человек, предлагая купить то высушенную омелу, то связку орлиных когтей, то саамский бубен. Александр лениво отбивался.

- Не нужны мне орлиные когти! Вырвали у курицы!

- Сами вы курица! - ответил торговец, Таамила не узнаете! Это ж я, ваш ассистент Кондиайнен! Думал, вы давно на холмах Галиции сгинули или в плену у австрияков томитесь. Ну, не узнаете еще, Александр Васильевич?!

Барченко пристально вглядывался в знакомое лицо. Вроде б Таамила в последний раз он видел мальчишкой, а теперь перед ним бородатый мужлан в сером ""барском"" пиджаке не по росту, поношенных штанах со штрипками, стоптанных кустарных сапогах.

- Узнаю брата Тамку - сознался он, вырос ты, возмужал, лицо совсем другое стало. И борода мешает. Рад, что живой! Чем занимаешься? Я издательство свое открываю, а ты, кажется, в знахари подался?!

- Не от хорошей жизни, Александр Васильевич, вздохнул финн, выслали меня из Питера еще в 15 году, жил на хуторе, одичал, одурел. Пошел с горя в ученики к саамскому травнику, потом приторговывать стал травами, снадобьями и дичью, тайком, с чужим паспортом, в столицу наведываясь.

Я сейчас не Таамил Кондиайнен, если кто спросит, а костромской мещанин Глеб Данилыч Осипов...