Доктор Барченко (СИ)

В сырые деньки, если дожди не прекращались подолгу, бедолага не мог согреться полдня, бессмысленно пробуя высечь искру.

- Разве вы не могли зайти в поселок, купить соли и спичек? - удивился Барченко, выслушав рассказ барона о своих мытарствах после побега.

Унгерн вздохнул.

- У меня нет советских денег, только ничего не стоящие бумажки Омской директории. Да и опасно - высунешься, увидят, узнают, донесут. Нет, лучше обойтись!

- Жаль. - Александр отодвинулся от обжигающего языка пламени, - а как же знаменитое золото Колчака? Бывший запас Российской империи в слитках и червонцах? Неужели утекли на счета Азиатско-русского банка в Шанхае?"

"- Что вы, возразил Роман Фёдорович, все не утекло. Кое-что я не успел вывезти в Маньчжурию, запрятал в тщательно замаскированную пещеру, но потерял приметы того места, словно заколдовано оно злыми шаманами.

- Я читал в одной эмигрантской газете, в берлинском ""Руле"", кажется, сказал Барченко, золото удалось бы сохранить, кабы не безответственная работа некого Михайлова, бывшего министром финансов в правительстве Колчака.

- О! Михайлов - сын двух смертников, его мать и отца приговорили к казни, но помиловали, и он родился на каторге. Дед Михайлова - еврейский поэт, сочинял стихи на иврите. Разве можно человеку с такой родословной доверить золото? - возмутился Унгерн.

- Да уж, выбрали министра - согласился Александр, сами виноваты. Но теперь уж поздно плакать. Я полагаю, если вы не найдете эту пещеру, на нее случайно набредут заблудившиеся охотники, сокровища попадут большевикам. Вы этого не должны допустить ни в коем случае.

- Но я не помню...

- Найдется ваше золото, я уверен.

Барченко выяснил немало любопытного о приграничье с Монголией и Китаем, перейти которое проще, нежели добраться потом до обитаемых мест, о запретных урочищах, ступать куда опасно для жизни. Постепенно ему становилось понятнее, почему барон Унгерн остался в лесу, а не сбежал заграницу, как предполагали все, кто его знал. Мятежному монархисту хотелось не только затаиться на несколько лет, дожидаясь ослабления и без того шаткой, на его взгляд, советской власти, но продолжить свою борьбу. Однако без средств любая партизанщина обречена, в одиночестве Роман Фёдорович не мог найти забытую дорогу к золоту.

Получался замкнутый круг, счастливо разорвавшийся лишь благодаря случайной встрече. Вдвоем можно рискнуть поискать пещеру.

Но из-за этого знакомства прежние планы Барченко бессовестно рушились. Вместо долгожданных исследований геопатогенных зон - искать золото белых? Дело получало яркий политический оттенок (если золото будет найдено, оно пойдет эмигрантским антисоветским организациям), а в политику Александр вмешиваться не хотел. Как поступить, он не знал.