Доктор 2

Но это же не мешает им брать деньги авансом? Лично я считаю: если врач не может спасти восьмерых из десяти, на регулярной основе, из года в год; но при этом из года в год на регулярной основе берёт деньги со всех десяти, врача в нём меньше, чем бизнесмена… Ладно, ты это только никому не скажи, — неожиданно смущается Котлинский. — Это я между нами.

— Ну а что вас смущает в пяти тысячах? — спрашиваю. — Как по мне, весьма достойная сумма.

— Вот я рад, что у нас с тобой нет разногласий в этом вопросе, — с облегчением выдыхает Котлинский. — Понимаешь, твой результат ведь не принадлежит мне. А сложилось так, что продаю его я. По моему опыту, это всегда являлось причиной разногласий, чтоб сказать мягко. Если измерять в деньгах, рыночная стоимость твоей работы однозначно дороже операции, понятно почему.

— Я не думаю, что в нашей сфере мы в полном объёме можем применять рыночные категории, — отрицательно качаю головой.

— Да я с тобой согласен. Скажу больше! — горячится Котлинский. — Тут такое дело, пусть каждый платит, сколько может. Может заплатить двадцать процентов стоимости операции — пусть платит. Бог потом всё равно нам больше вернёт. Я сейчас никак не могу обосновать это с точки зрения формальной логики. Но это так, поручусь за это, — разводит руками Котлинский.

— Игорь Витальевич, я же вижу, когда люди говорят правду, — улыбаюсь. — Не нужно ручаться, я согласен.

— Ну тут такое дело, что оно бездоказательно, — смущается Котлинский. — Вот я жопой, что называется, чувствую, что нужно в первую очередь не цену ломить. И не о финансах думать. Тогда деньги в результате сами приложатся. Причем в таком количестве, как ты говоришь, что никто об этом мечтать не мог. А вот если изначально целью ставить деньги — это путь в никуда. По крайней мере, в медицине.

— Неожиданно такое слышать от Вас, — продолжаю улыбаться.

— А меня Барыгой прозвали не от того, что всегда под себя грёб, — признаётся Котлинский.

— А от чего? — мне становится интересно.

— От того, что у меня деньги всегда были. При этом, учился, как все. Родители — обычные инженеры на заводе, ничего особенного. Просто вёл себя, сейчас бы сказали, по понятиям. Вот Бог, если в него верить, всегда мне и воздавал. Но это тема такая, скользкая, я её много с кем не обсуждаю…

— Игорь Витальевич, спасибо за чай, мне пора бежать, — начинаю подниматься.

— Погоди. Минута. Приход денег в кассу от клиента ты можешь контролировать в любой момент, я тебе допуски давал.

— Да я вам и так верю, — пожимаю плечами.

— Забываю, что ты видишь неправду… Как насчёт раздела шестьдесят на сорок? — спрашивает Котлинский, и тут же поясняет, — тебе шестьдесят процентов, КЛИНИКЕ сорок. От всей кассы по каждому такому случаю.