Докажи мне

Невольно руку вскинула, стиснув ткань блузы на груди… Ее все вдруг душить начало! Будто придавило сверху комом эмоций, которые, наверняка, полковника корежили в этот момент.

Господи! Он же так ненавидит слабость! Она уже хорошо это поняла. Свою особенно. И то, что сейчас взял трость, очевидно, больше иного подчеркивало, насколько паршиво себя чувствует.

Дарья сама не поняла, как всхлипнула, закусив губу, взор вновь слезами затянуло…

И тут Гутник, уже двинувшийся вроде к машине, вскинул голову и уставился на окна своего кабинета, будто услышал этот ее всхлип!

Дарья невольно отпрянула от окна, больно ударившись спиной о кресло полковника, так и оставшееся в стороне. Мамочки! Он же не увидел ее, правда? Вот и не сомневалась даже, что Гутник бы не хотел, чтобы у его «слабости», как он считает, лишние свидетели появились. Тут-то он ни разу не появлялся с тростью!

Но… Сердце колотилось, как сумасшедшее и стало страшно, что конспирация у нее слабая. А Гутник… после всего, что слышала о нем в Управлении, могла поверить, что этот мужчина на что угодно способен! И заметить, и услышать аж с улицы.

Но не мог же он?.. Конечно, не мог.

Она на третьем этаже, за закрытыми окнами, а полковник на улице, и там достаточно шума. И увидеть он ее не мог… Или мог и теперь рассердится еще больше?

Приподнялась на носочки, кое-как пытаясь рассмотреть улицу. Машина Гутника как раз отъезжала. Даше стало от этого спокойней… Но и странной грустью окатило вдруг. Неким необъясним, глубоким чувством одиночества.

И тут в дверь постучали…

— Олег Георгиевич? — с коротким стуком, дверь в кабинет распахнулась и на пороге замер еще один сотрудник отдела Гутника, своей внезапностью застав ее в этой странной позиции на цыпочках.

Улыбнулся иронично, приподняв одну бровь, вроде как интересуясь, что это Дарья делает?

Прозапас Николай… Наверное, не в курсе был, что шеф уехал.

Вообще, она уже поняла, что по короткому стуку и тут же распахнувшейся двери, можно с гарантией подчиненных Гутника определить. Полковник между своими не терпел церемоний. Все быстро, четко, по делу. Сильно много работы, чтобы тратить время на сомнительную дань вежливости. И, наверное, был беспрецедентно уверен в том, что его никогда невозможно застать за чем-то неподобающим или несоответствующими нормам и правилам. А значит, не нуждается в паузе, чтобы спрятать или прекратить то, чем занимался.

Может, и верно. Только вот сейчас Дарья была не рада подобной демократии.

Резко опустилась на пятки и, как-то автоматом поправив кресло Гутника, пошла к своему столу по дальней траектории.

Николай вошел в кабинет, но двери оставил открытыми. И все еще улыбался.

— Олег Георгиевич уехал.