Проклятие брачного договора

Мою квартиру взломали и пытались вскрыть сейф, в котором лежала новая партия образцов. Только благодаря тебе удалось предотвратить попытку промышленного шпионажа, но я так и не понял пока, кто ее задумал и как это связано с убийством Павла. И вот в такой момент ты тайком исчезаешь из дома, не подходишь к телефону, я вынужден взламывать твой компьютер и с удивлением обнаруживаю, что ты, оказывается, отправилась в гости к жене убитого. Оставлю в стороне этическую сторону вопроса. Спрошу только, зачем тебе это было надо?

– Боря, это ты вытащил из портфеля пьяного Павла ктубу, то есть древний документ? – выпалила Дина, которая вдруг поняла, что больше не может оставаться со своими вопросами один на один. Невысказанные, они душили ее, словно где-то глубоко внутри прятался удав. – Ночью, в купе. И потом записался к профессору Бондаренко, чтобы оценить его.

– Кого оценить? Профессора? И кто это, позволь узнать, такой?

– Профессор Ефимий Бондаренко живет на четвертом этаже в твоем подъезде, – сообщила Дина, – не думаю, что ты это не знаешь, поскольку он палеограф с мировым именем."

"– Я никогда не увлекался палеографией и понятия не имею, кто живет в моем подъезде. Ни на четвертом этаже, ни на всех остальных. Я ничего не вытаскивал из портфеля пьяного Павла, пока он спал, потому что вообще-то не имею привычки лазить по чужим портфелям. – Кажется, он снова начинал сердиться. – Но мне бы хотелось, чтобы ты выложила свои умозаключения, которые уже толкают тебя на глупости и бог знает до чего могут довести в дальнейшем, причем в их логической последовательности. По возможности.

И Дина все ему рассказала. Борис слушал ее внимательно, чуть сопя от напряженной работы мысли. Лицо его оставалось невозмутимым, и прочитать по нему ничего было невозможно, хотя Дина и пыталась.

– За логику тебе «пять», за доверие ко мне «кол с минусом», – сказал он, когда Дина наконец выговорилась. – Ты не подумай, что я обижаюсь, что ты решила, что я могу быть вором и убийцей, в конце концов ты не очень хорошо меня знаешь, несмотря на наше очень давнее знакомство, так что этот скользкий момент мы опустим. Просто прими на веру, что никакую ктубу из портфеля Павла я не крал, более того, я вообще ее не видел и о ее существовании до этой минуты знать не знал. И уж тем более Павла я, разумеется, не убивал. Но версия, что его убили именно из-за этой бумаги, очень разумная. И я думаю, что мы должны рассказать об этом следователю.

– Чтобы тебя подозревали еще больше, – вяло сказала Дина. Ей было так стыдно, что у нее горели уши, она просто физически ощущала, как они полыхают малиновым, и радовалась, что в машине было темно. – Если я заподозрила, что это можешь быть ты, так они и подавно сделают аналогичный вывод.

– Тоже верно.