Дочки-матери

– Дима пропал, – призналась я подруге. – Не вышел с утра на работу, телефон выключен. Я прямо не знаю, что и думать.

– Да-а-а, – протянула Машка, – если бы речь шла о ком угодно другом, я бы точно знала, что думать: загулял парень, завис у какой-нибудь красотки, с которой накануне познакомился в баре. Но с твоим Дмитрием такого произойти не может. Он положительный аж до тошноты.

– Я волнуюсь, вдруг произошло что-то нехорошее.

– Зачем волноваться, если можно попытаться это выяснить, – моя подруга в любой ситуации оставалась человеком действия. – У тебя есть телефон его родителей? Позвони им. В конце концов, ты, как работодатель, имеешь на это полное право.

– Я не хочу их пугать, – сказала я. – Он может отсутствовать по самым разным причинам, и если родители не в курсе, то они начнут волноваться гораздо сильнее меня. И потом, когда все выяснится, Дима вряд ли будет мне благодарен. Они же тоже знают, что их сын работающий человек, и у них тоже есть мой телефон. Раз не звонят, значит, либо не считают нужным ставить меня в известность, либо просто не знают, что он не вышел на работу.

– Твоя щепетильность… – пробормотала Машка. – Тогда позвони Таганцеву и попроси аккуратно посмотреть сводки. Это ты можешь сделать? Против этого твои принципы не восстают?

Интересно, и как эта совершенно разумная мысль не пришла мне в голову самой? Все-таки Машка сегодня удивительно щедра на полезные советы. Я благодарно посмотрела на подругу и набрала Костин номер.

– А не рано ли ты поднимаешь панику? – разумно спросил Таганцев, выслушав мою просьбу. – В конце концов, еще даже день не кончился. Ты можешь вернуться с обеда и обнаружить своего помощника с повинной головой и очень складным объяснением, почему он прогулял первую половину рабочего дня.

– Костя, я не прошу поднимать по тревоге ОМОН или объявлять Диму в розыск, – сердито сказала я. – Но понимать, что происходит и как мне на это реагировать, я должна. Поэтому будь добр, проверь криминальные сводки и узнай, не поступал ли он в больницы и?..

– И в морги, – закончил Костя, в котором не было ни капли душевной чуткости."

"Теперь оставалось только ждать. Ела я, совершенно не чувствуя вкуса. Как бумагу жевала, хотя готовили здесь очень вкусно, мне всегда нравилось. Воображение рисовало картины одна страшнее другой. Я и не думала, что так привязалась к своему помощнику за те несколько лет, что мы работали вместе.

– Кузнецова, прекрати, а, – возмутилась в какой-то момент Машка, – совершенно ничего не произошло, что ты себя на пустом месте накручиваешь?

К счастью, в конце обеда перезвонил Таганцев, сообщивший, что ни в каких сводках мой помощник не числится, в морги и больницы столицы он не поступал, равно как и его родители.