Дочка папы Карло

— Ну так что вы мне ответите? — вернула я его к конкретике.

— По-рукам! — решительно тряхнул головой купец. Но ближайший год вы обещаете мне не заключать подобных соглашений с другими претендентами!

— А вы сможете обеспечить мне достаточно широкий сбыт? — в свою очередь сощурила глаз я.

— О-о-о! За это можете даже не волноваться. И идеи кое-какие имеются, да и связями не обделен. К тому же, ваши изделия уже весьма популярны в определённых кругах. Уверяю, мы с вами и до столичных рынков доберёмся!

— Тогда, согласна! — окончательно решилась я. Ближайший год — вы мой единственный компаньон в отношении реализации. Готовьте документы.

— Вот и прекрасно, — подумала я, провожая соседа до дверей. — Как же теперь рационально распределить имеющиеся в наличии помещения? Пожалуй-ка, переведу я мастериц сюда, в свой дом. И комнаты для этого пустующие есть, да и секрет сохраннее будет. А тот домишко, видимо, придётся достраивать. А, скорее даже, и строить новое помещение. Кажется, у помещика Иволгина имеется строительная артель — вот к нему и обратимся.

А через полторы недели, от последнего визита графа, к моему дому подъехала карета, из которой вышла сдержанная деловитая женщина лет сорока и сообщила, что она прибыла ко мне по рекомендации Уваровых, предоставив удостоверяющее сей факт письмо.

Аккуратная, спокойная, невысокая русоволосая дама с серо-голубыми глазами и грамотной речью — Елизавета Васильевна интуитивно мне понравилась — говорила не много, но доброжелательно и по делу. Не слишком эмоциональна — это и к лучшему. Страстей у нас и своих хватает. Очень даже замечательно, что теперь будет, кому их гасить."

"— Расскажите мне немного о себе. — предложила я, усадив новое в доме лицо в столовой за чашку чая.

Выяснилось, что женщина до недавнего времени служила экономкой в другом — гораздо более богатом и большом доме, но по каким-то личным причинам предпочла из него уйти. На какой почве возникла проблема с прежними работодателями — прямо говорить не хотела, и по неловкости, возникшей при обсуждении этого вопроса, я, в принципе, догадалась, о чём речь.

Ответив на мои вопросы на сколько возможно открыто, Елизавета Васильевна смотрела на чашку в ожидании моего решения, выглядела при этом не слишком уверенно и даже, как мне показалось, несколько расстроенной.

— Чему вы огорчаетесь? — мягко, но прямо спросила я, прежде чем огласить ""вердикт"".

Та подняла глаза и, что расположило меня к ней ещё больше, честно ответила:

— На такую должность, обычно, не хотят брать людей, служивших в других домах, независимо от причин, побудивших к уходу с места службы — из опасений, что такой человек будет выведывать тайны новых хозяев и передавать их прежним. К тому же предпочитают мужчин.