Папина дочка

Алекс пригнулся ниже, надеясь,  что девушка не выведет психа из себя своими вопросами.

— Я не русский! — снова кричал Абдул высунувшись в открытое окно.  — Не русский!

Когда Маша вновь посмотрела на Алекса  её глаза светились победным блеском. Он потом обязательно её похвалит, а сейчас…

Алекс  кивнул на пассажирскую дверь и   одними губами произнес: «Открываешь и прыгаешь».

Маша несколько секунд смотрела на него, чуть нахмурив брови, а потом кивнула.   Впереди был светофор, и это был их шанс. Машу, не прекращая разговора, пересела ближе к двери и потянула за ручку. В этот момент машину дернуло, как от сильного удара.

Маша рывком выкинуло на тротуар. Алекс не раздумывая сиганул за ней и в последний момент вытянул её из-под колёс  громко сигналившего автобуса.

Они оказались на тротуаре, и Алекс повернул голову, чтобы увидеть, на что налетела машина Абдулы.

Она все еще вертелась от столкновения с чёрным кэбом, на котором, кажется, не было и царапины. Тут же  по колёсам машины стали стрелять очень вовремя подоспевшие офицеры, но Том, пошатываясь, вырвался из окружения и помчался в сторону моста  сквозь плотный поток прохожих.

Пистолета у него уже не было, но все опасались взрывчатки, и не зря: он подорвался на ней, прыгая с моста в реку, и снес попутно часть ограждения.

Алекс только глубоко вздохнул от облегчения и посмотрел на Машу. На виске девушки была кровь от удара об асфальт, колготки были  порваны, на коленке зияла рана, но она была жива и улыбалась.

— Ты сумасшедший! — всхлипнула она. — Ты мог погибнуть.

Алекс подполз к ней, чувствуя, что для него падение с автомобиля тоже не осталось незамеченным –  по крайней мере,  перед глазами  уже все плыло. Он привлек Машу к себе и заговорил быстро,задыхаясь:.

— Я бы все равно не пережил, случись что с тобой. Лучше уж вместе.

— Вместе? — спросила она, тяжело дыша, и Алекс увидел, как к ним бегут медики, а с другой стороны подъехали пожарные. У него было не более десяти секунд, прежде чем сюда доберется «скорая помощь».

— Я буду с тобой, куда бы ты ни поехала. Я люблю тебя! — твердо сказал он и прижался губами к губам Маши,  из горла которой вырвалось рыдание .

Он целовал любимые губы и чувствовал вкус крови. Адреналин все еще стучал в висках, страх еще не отпускал, но от влажного поцелуя все это превратилось в дикое возбуждение. И не будь сейчас вокруг очевидцев, полицейских, врачей он бы с удовольствием раздел Машу и доказал, что никуда больше её не отпустит.

Он хотел всегда быть рядом с ней.

Глава 22."

"Окна машины совсем запотели, пока сам аппарат тихонько покачивался, стоя в тени деревьев по дороге в Москву. Заднее сиденье автомобиля – не самое удобное ложе для любви, но когда накрывает неистовое желание, место становится лишь еще одним поводом.