Дочь Врага (СИ)

"

"— Артур, я могу тебя попросить? — старший Акиев, скрестив руки на груди, стоит чуть в стороне, ничего не говорит, лишь вопросительно приподнимает бровь, и я продолжаю. — Ты можешь, пожалуйста, в комнате Руслана установить камеру.

— Зачем, малышка? — ни понимаю к чему этот вопрос, по-моему, и так всё ясно.

— Я хочу видеть его. Хочу быть уверена в том, что он не встаёт с постели и не геройствует. Я не хочу, чтобы он был парализованным.

— Откуда ты знаешь, Мирослава? — резкий вопрос и Кай впивается в меня острым взглядом.

Округлив глаза, в ответ пристально смотрю на Руслана, потом на Артура. По губам старшего Акиева я прочла матерное слово и поняла, — попала в точку! А мужчины, в свою очередь, поняли, что прокололись.

— Я, права, да? — ответом мне было молчание. — Я, права! — сама себе подтверждаю. — Не смей вставать с постели! — впервые я так смело повышаю тон на Руслана. Хотя «повышаю тон», — громко сказано! Всё-таки повышать голос, я пока что не могу.

— Хорошо, как скажешь, цыпуша. — Кай заметно расслабился. — Буду вставать только при острой необходимости.

— Не нужно вообще вставать. Пообещай!

— Как минимум мне нужно будет вставать в туалет. Да и помыться.

— Лёжа в постели сильно замараться не должен. А для туалета попроси в больнице утку.

— Утка — это перебор! — усмехается. — Я обещаю вставать только по острой нужде.

— К обеду тебе переведут в другую палату и привезут планшет! Установят кронштейн, чтоб ты лишний раз не напрягала руки. — Артур наклоняясь, целует в губы, и я не отталкиваю его. — У меня накопилось много работы на фирме, но мы будем на связи, а вечером я приеду, хорошо?

Не отвечаю, просто киваю.

Чтобы поцеловать Кая, мне пришлось привстать. Он не мог наклониться слишком сильно. Мне было немного больно, но в целом терпеть можно.

Папа приехал через час после ухода Акиевых.

Разговор наш был не слишком длинным. Я видела, папа не хотел возвращаться туда, и моё сердце рвалось на части, потому что я тоже этого не хотела.

Он мне рассказал...

За несколько дней до УДО папа вступился за парня, которого хотели, как сказал сам папа, «обидеть». Этот парень отблагодарил его тем, что подбросил отцу в постель лёгкий наркотик.

Разумеется, доказать папа ничего не мог. В связи с этим ни о каком УДО речи быть не могло, и папа, разозлившись, ударил этого парня. Тот парень, кто-то неудачно оступился, и головой довольно сильно приложился о перекладину между кроватями. Он не умер, но помутился рассудком, поэтому моему папе сидеть ещё почти три года.

Папа сказал, Артур нанял для него хорошего адвоката, но он не хочет пользоваться его услугами. Услышав это, я тут же расплакалась. Так же, как и в детстве начала умолять папу, схватила его за руки, начала целовать, не имея возможности сдержать поток слёз.