Дочь врага для Темного (СИ)

И только когда вихрь из разношерстных запахов моей девочки достигнул носа, а она сама повисла у меня на шее, крепко сжимая маленькими ручками, если сравнивать с моими лапищами, я понял одну нехитрую истину — хорошо, когда тебя ждут. Когда вот так рады видеть.

Хреново во всем этом только одно. Кто-то смел забить в угол замечательного человека, измываться над девушкой, поднимать руку. Я, черт возьми, слишком обезумел в отношении нее, чтобы спустить на тормозах.

В гневе я не знал границ никогда, а если человек заслужил, он получит все и чуточку больше, если дело касается тех, кто под моей опекой.

— Все нормально? — прошептал в волосы, упиваясь божественным запахом. Фигурка сцепила меня сильнее, а потом очень тихо по слогам прошептала.

Нормально. Конечно, нормально, я всем чуть ли не смертью пригрозил, чтобы с тобой все было нормально.

Надя схватила меня за лицо и прошептала у губы:

— Как видишь, сдержал обещание.

Схватил за шею и прижался губами к виску.

— Она чудо…мы занимались с ней языками. Она может уже бегло рассказать о себе на арабском, — с таким упоением рассказывала мне об обычных вещах, что я на мгновение забыл о чертовом дамокловом мече, висящим над головой. Пальцами цеплялась за мою футболку. Все водила подушечками по ключицам, неотрывно следя за моей реакцией. Раскрыл я ее почти полностью, все равно тушевалась передо мной в голом виде. Но открыто заявляла о желании — в этом был несравненный плюс.

Все реальность сузилась до сверкающих небесно-голубых глаз и розового пухлого ротика, в который безумно хотелось впиваться, вгрызаться.

— Вау! Та самая прекрасная сеньорита. Прощу простить мой французский, других не знаем, — Николин подошел со спины беззвучно, от чего Надя дернулась в моих руках.

— Здравствуйте, — пальчики резко соскочили с груди, но я перехватил руку.

— У нас есть что-то пожрать? — придвинул ее к себе.

Надя странно долго смотрела на Николина с примесью страха и узнавания. На мой вопрос не отвечала.

— Надя? — развернул ее к себе и поддел пальцами подбородок. Николин быстро ретировался, понимая, что явно лишний. За это я его и ценил. Хоть и бывало, что лез туда, куда не следует, но в остальном — считывал меня как раскрытую книгу. Даже говорить иногда не приходилось, потому что работал на опережение.

Она перевела на меня перепуганный взгляд, а потом коснулась несмело руки.

— Тебе нечего бояться. Это мой друг.

— Покормишь своего мужчину? И его друга? — улыбнулся, наблюдая за тем, как краснеет Надя. Ее жутко смущала такая формулировка, но что поделать, если мне нравилось ее смущать. Она должна привыкнуть.

— Тогда через час мы будем на кухне. Пока дела.

Поцеловал в раскрытые губы, которые на вкус были слаже, чем мед.