Дочь врага для Темного (СИ)

Он просто шел, невесомо ступая по земле, но когда я повернулась к нему лицом и начала в ужасе отступать, зверь зарычал. В опустившихся сумерках видела его плохо, лишь черный силуэт и яркий ряд белых зубов.

Я даже не успею попытаться убежать.

Они чувствую страх, Надя. Чувствуют это на уровне запаха, что источает твое тело. Прекрати, немедленно прекрати бояться.

Волк приближался, рьяно скалясь на свою жертву.

Но как на зло, я еще больше погрузилась в панику и начала отступать. Шаг за шагом, не обращая внимания на окружающую среду. А потому, не заметив широкую ветку, упала назад. Всем телом опустилась на жесткие ветки, колючки и засохшую траву.

Волк приблизился и зарычал прямо у лица. В панике я прикрылась рукой и заплакала сильнее, когда послышался звук выстрела. Он пронзил мое сознание насквозь.

Животное заскулило и упало к моим ногам.

Сознание играло со мной злую шутку. Ситуация повторялась, и я закричала. Пока сильные руки не подхватили меня и не прижали к себе.

— Дурочка, ты куда сбежала?

Грозный голос стал для меня спасением, не давшим потерять разум. Я вцепилась в Рашидова и сильнее прижалась всем телом.

— Если бы я не успел?

— Я х. хотела позвонить, сети не было.

— Что ты сделала? — голос мужчины звучал утробно и с надрывом. Он оттянул мою голову назад, так чтобы впиться свирепым взглядом в лицо. Волосы на затылке больно натянулись. Кожа начала печь.

Мне не нужен был свет, чтобы разглядеть в глазах бушующий океан недовольства.

Да, я сделала то, что делать было запрещено. Плевать. Все равно Никита не расслышал моих слов, никто не знает, где я. Ну хотя бы знает, что жива.

— Кому ты позвонила?! — закричал на меня.

— Да не кричи ты на меня! Я брату позвонила, понял брату, — начала вырываться, но Темный лишь сильнее прижал меня к себе. Когда адреналин отступил, я почувствовала саднящую боль в ногах и ладонях. Расправить пальцы казалось невыполнимой задачей. — Он все равно меня не услышал, — беззвучные рыдания сотрясали тело.

— Ты вообще не понимаешь ничего из того, что творишь! — зарычал на ухо Рашидов, продолжая нести меня сквозь непроглядную темноту. — Я сказал, что это небезопасно, сказал?!

— А ты много чего говорил, но сам-то продолжал трезвонить направо и налево.

Темный остановился как вкопанный. Захват рук усилился, а я, наоборот, старалась вырываться сильнее. Каждое действие имеет свое противодействие. Но впиваясь ногтями в плечи, понимала, что воюю с бронепоездом, несущимся на меня на всех порах.

— Ты, кажется, совсем страх потеряла, — игнорируя мои попытки выбраться из загребущих рук, процедил в ухо.

Интонация заставила тело покрыться потом.

— Хватит говорить со мной в таком тоне, хватит!

Рашидов продолжал идти, а я перестала вырываться, потому что это все равно было бесполезно.