Дочь врага для Темного (СИ)

Что за война? И почему ты одна? — мягкое касание к шее, и вот уже шершавые пальцы скользнули по ключице. — Такая нежная девочка.

Нет, я не скажу тебе ни слова. Нет, нет! НЕ пущу в голову. Нет!

— Нет войны, — выдохнула и зажмурилась.

Есть только мое бесконечное поражение.

— Ты мне скажешь сама, — губы напротив моих шептали эту фразу, а у меня по телу мурашки табуном прошлись. Предательские мурашки. И трепет, пронзивший до кончиков пальцев. — Когда придет время, а оно придет, — зацепил израненные губы, и от небрежного касания тело погрузилось в жар.

Просто касание. Мята и сигареты, и такой же безумный запах стойкого одеколона, приправленный мужским ароматом. Безумный, как и хозяин.

Боже. Что он делает со мной? Я в ужасе распахнула глаза и столкнулась с буйством стихии во взгляде. Он приручал. Давящий ком в горле душил, а внизу живота давно расползлась магма. Меня тянуло к нему, сколько бы я не отрицала этого.

Рашидов давал привыкнуть к своей близости, а может и просто старался сделать все, чтобы я сама захотела продолжить? Потому что я ощущала все слишком ярко, слишком пошло, слишком не для меня. Так не бывает. Неосознанно сжала бедра, что не ускользнуло от внимания Темного.

Он не давил, но обозначал границы. Уверена, задайся он целью выведать информацию — я бы уже заговорила. Сломить — вот она я, а вокруг никого, кто сказал бы хоть слово против. Насилуй/убивай без разницы что.

— Не бойся меня, огонь может сжечь, а может согреть, — тяжелая ладонь опустилась на щеку и повернула голову на свет.

Слишком горячая рука. Маленькие капельки пота собирались на широком лбу мужчины и скатывались тоненькими дорожками вниз. Ему надо в больницу, теперь я это понимала лучше.

— Когда все закончится, вы меня отпустите? — это мой главный вопрос, да, черт возьми. И самое страшное, что я не нуждаюсь в ответе, потому что давно прочитала в глазах Рашидова. Он молчал и смотрел, алчно вбирая мои эмоции. Смакуя. Страх.

Скрип половицы — единственное, что было слышно. Молчание сдавливало невидимую веревку на шее. С каждой секундой все сильнее.

— Ты ведь умная девочка, и сама все понимать должна, — улыбнулся и вновь сковал наши запястья. — Если ты хочешь в туалет или в душ, то только вдвоем.

— Что значит вдвоем? — какого черта?!

Я не буду идти на поводу извращенных желаний! Дернула рукой, но какой там. Все было бесполезно, опять браслет.

— Отпустите меня! Это ни в какие ворота …

И я могла бы сколько угодно возражать, если бы мужчина резко не развернулся и не толкнул меня к стене, пригвождая своим телом.

Секунда, и Рашидов впился в губы болезненным поцелуем. Отчаянным и на грани. А я, я совсем не сопротивлялась, потому что этому смерчу невозможно противиться. Скорее оторвет голову, чем я смогу выбраться.