Дочь викария

На землю давно спустилась ночь, но полная луна отражалась в воде, блестевшей, как сапфир на безымянном пальце Мегги. Позади остался город, тихий и молчаливый.

— Как прекрасно, — заметила Мегги, отодвигая кружевную занавеску, чтобы получше разглядеть чудесную панораму.

Невысокие волны мягко ложились на песок, веером разбрызгивая белую пену.

— Да, — обронил Томас.

Мегги повернулась и увидела, что он по-прежнему стоит, прислонившись к двери.

— Мэри Роуз спросила, есть ли у меня вопросы насчет супружеской жизни.

Если Томас и удивился, то ничем этого не выказал, заметив только:

— Она рассказала тебе все, что ты хотела знать?

— О нет! Я объяснила, что поскольку ты очень хорошо целуешься, то наверняка умеешь делать и все остальное. Правда, мне хотелось понять, что там с этими языками. Мэри Роуз долго мямлила что-то невнятное, но наконец призналась, что это вполне естественная вещь.

— Поскольку она твоя мачеха, можно представить, что ей неловко говорить о подобных вещах.

— Знаешь, она и мой отец.всегда стараются коснуться друг друга и даже целуются, когда уверены, что никого из детей нет поблизости.

Томас, вовсе не собиравшийся улыбаться, неизвестно почему ухмыльнулся.

— Возможно, — деловито предположила Мегги, — если Господь нас благословит, придется все же осматриваться, прежде чем целоваться, чтобы не смущать наших деточек.

— Об этом думать слишком рано, Мегги, — возразил Томас и, немного помедлив, твердо объявил:

— Теперь ты моя. И что бы ни случилось, ты целиком и полностью моя. Навсегда.

Мегги с любопытством посмотрела на него.

— Ты постоянно твердишь это, Томас.

Возможно, ей не следовало этого говорить, но Мегги всегда отличалась прямотой. Подойдя к нему, она снова взяла обеими руками его большую ладонь и прошептала;

— Послушай меня. Я твоя жена. И совсем не похожа на твоего отца. Я никогда тебя не покину. И поскольку я не половая тряпка, о которую можно вытирать ноги, мы наверняка будем ссориться и кричать друг на друга так, что потолок обрушится. Если ты еще не заметил, могу сказать, что мы оба упрямы и имеем разное представление о многих вещах, но как бы ни ссорились, как бы громко ни орали, я никогда не предам тебя. И не оставлю. Господи, даже мой отец и Мэри Роуз иногда вопят как резаные, но это ничего не значит, Томас, совсем ничего. Мы всегда будем вместе, и, надеюсь, жизнь подарит нам больше смеха, чем слез.

Голос Томаса был холодным и каким-то… отчужденным."

"— Весьма красноречиво.

— Правда? — тихо вымолвила Мегги.

— И наивно.

— Но чистая правда. По крайней мере так живут в моей семье.

Он пожал плечами и прислонился к двери.

— Мои отец и мать… их дела тебя не касаются. И я не нуждаюсь в твоих заверениях, чтобы успокоить свой смятенный мозг.