Дочь регента

ВОЛЯ НАРОДА

Шарлотта с радостью вернулась в Карлтон-хаус, ибо это означало, что она снова будет ездить в гости к леди Клиффорд на Саус-Адли-стрит и к миссис Фитцгерберт на Тилни-стрит.

Тут она могла играть с Джорджем и Минни и постоянно приставала к леди Клиффорд, требуя повезти их с Джорджем к Марии Фитцгерберт.

Эти поездки особенно привлекали Шарлотту, поскольку к миссис Фитцгерберт в любую минуту мог явиться принц Уэльский. Как приятно было ехать в карете рядом с Джорджем! А напротив сидела улыбающаяся леди Клиффорд, довольная тем, что сможет побеседовать tete-a-tete с любезной Марией Фитцгерберт. Да и Шарлотта вела себя в доме Марии лучше, чем где бы то ни было.

По сравнению с Карлтон-хаусом у Марии был крошечный домик, однако Шарлотте там нравилось. На втором этаже располагался балкон, с которого можно было обозревать Парк-Лейн, потому что дом находился на углу улицы. Шарлотта любила стоять на этом балконе и представлять себе, что толпа прохожих радостно приветствует ее, ибо ей суждено стать королевой Англии.

Проезжая в карете по улицам и глядя на людей, которые не обращали на нее внимания, девочка частенько думала: «О, вы даже не подозреваете, что в карете сидит ваша будущая королева».

В тот раз миссис Фитцгерберт, похоже, искренне обрадовалась приезду Шарлотты и прошептала ей на ухо, что принц Уэльский обещал сегодня заглянуть в гости.

Шарлотта пожала в ответ руку миссис Фитцгерберт. Казалось, у них есть какая-то общая тайна."

"— Как вы думаете, он будет рад меня увидеть? — шепотом, так чтобы Джордж и Минни не услышали, спросила Шарлотта.

— Принц будет в восторге. Он мне так прямо и сказал. Какая прекрасная новость! Теперь, когда он появится, она не будет нервничать; может быть, ей даже удастся справиться с заиканием и блеснуть умом, как на уроках.

Шарлотта подумала, что пока пышногрудая миссис Фитцгерберт, похожая на добрую фею из сказки, будет царить в этой гостиной, можно чувствовать себя в безопасности.

***

Когда принц Уэльский выходил из Карлтон-хауса, намереваясь отправиться на Тилни-стрит, его обуревали противоречивые чувства. Ему пришлось признаться себе в том, что за время тяжбы с Сеймурами он очень тесно сблизился с Хертфордами, и больше того, влюбился.

Любовь была для принца, разумеется, важнее всего на свете, однако, вернувшись к Марии, он искренне верил, что теперь, вновь обретя Марию, он больше не будет серьезно увлекаться другими женщинами.

Как же он ошибался! Но откуда ему было знать, что в мире есть такое совершенство, как Изабелла Хертфорд?

Он уже признался ей в своих чувствах, однако она оставалась безучастной.

— Я очень ценю доброту Вашего Высочества и надеюсь, что мы и впредь будем оставаться хорошими друзьями.

— Но мне нужна не только дружба. Леди Хертфорд улыбнулась.