Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

– С-сидеть! – неуверенно потребовала я, вспомнив гарнизонную лохматую дворнягу Вихря: умная псина слушалась любых команд, разве что говорить не умела.

Гримс разинул круглый рот и зашипел.

– Что это значит? – спросила я, не оборачиваясь.

– Попробуй приманить кровью, – распорядился князь.

Он явно пришел в себя и теперь наслаждался зрелищем.

Тварь тут же среагировала на рану на моей ладони, пришлось оттолкнуть тянущуюся морду шипастым наручем. Я отбросила гримса на пару шагов, но это его только разозлило. Он будто вышел из ступора и, заскрежетав, кинулся на меня. Я едва успела подставить стик – острие воткнулось в грудь бестии, она отскочила, вереща и разбрызгивая черную кровь.

– У тебя нет ментального дара, – сказал князь.

– Как мило, – процедила я сквозь зубы, перемещаясь так, чтобы все время видеть горящие ненавистью глазюки гримса.

– Попробуй создать иллюзию. Что-то небольшое. Упавший с дерева лист. Бабочку. Снежинку.

– Как? Я не умею!

– Это просто, как будто вынуть образ из своей головы и переместить его во внешний мир. Представь листок.

Легко сказать «представь», когда твое внимание сконцентрировано на шипящей твари, чьи руки отросли до самой земли и скребли ногтями по полу.

Если я зеркало – я смогу отразить способность гримса создавать иллюзии, тварь укутывает себя в них, а у людей дар проявляется немного иначе: они творят образы вовне. Я примерно знала, как это происходит: спасибо Вель.

Лист. Осенний кленовый лист. В гарнизоне рядом с домом росли клены. Осенью я сплетала для папы венок из желтых и багряных листьев и венчала его голову, как короной.

Я будто воочию видела узорчатые листья с тонкими прожилками, черешок… Но кленовый лист оставался лишь в моем воображении.

– Не выходит!

– Ты не зеркало, – заключил князь с удовлетворением. – Теперь убей гримса.

Убей. Проще сказать, чем сделать! Твари необычайно живучи. Некоторых можно изрубить на куски, но каждый отросток, каждое щупальце будут стараться обвить противника, опрокинуть на землю, задушить… В первые годы войны с бестиями, когда еще не придумали яд, одна тварь могла истребить жителей целой деревни. Она продолжала нападать, истыканная вилами и кольями. Справиться с тварью можно, отрубив ей голову, да только не у всех бестий имеется голова!

– Да без проблем! – прошипела я, крепче перехватывая оружие.

Мне хорошо давались приемы, когда стик удерживался противоположным хватом – им можно было и нанести удар, и оттолкнуть противника. Да только левая рука – раненая, разодранная жадной пастью – болела немилосердно. Я вцепилась ею в основание стика, но тут же, ахнув, отпустила.

Я показала слабость, и гримс этим тут же воспользовался. Присел на корточки и, спружинив, подпрыгнул вверх.