Дочь палача

Клара почувствовала, как она выдавливает из нее воздух; язык разбух в один мясистый комок, глаза вышли из орбит и уставились на лицо, которое расплывалось перед ней, словно в тумане. Дьявол был обросшим, как козел, изо лба росли два загнутых рога, и глаза сверкали раскаленными угольками. Но вот лицо изменилось, и перед ней кривилась в гримасе знахарка, взглядом просила прощения, а руками вцепились в горло. Она что-то шептала, но смысла слов Клара понять не могла.

Лицо опять стало другим. Над ней склонился приемный отец Якоб Шреефогль; он все сильнее и сильнее стискивал ей горло, рот его скривился в ухмылке. Клара чувствовала, как из нее выходит жизнь. Издалека до нее донеслись детские голоса. Голоса мальчиков. Она с ужасом поняла, что это были ее друзья Петер и Антон, они звали на помощь. Лицо изменилось снова. Теперь перед ней была София. Она яростно трясла ее и что-то говорила. Вот она подняла руку и влепила Кларе звонкую пощечину.

Пощечина вернула Клару в действительность.

— Просыпайся, Клара! Проснись!

Клара дернулась. Мир вокруг стал проясняться. Она увидела Софию, та склонилась над Кларой и гладила ей ушибленную щеку. Влажные скальные стены, исписанные знаками, крестами и формулами, давали чувство защищенности. Было тихо и прохладно. Издалека доносился шум деревьев, рядом лежала деревянная кукла, грязная и поколотая, но все же частичка дома. Клара облегченно откинулась. Здесь, внизу, дьявол их никогда не отыщет.

— Что… что случилось? — прошептала она.

— Что случилось? — София позволила себе засмеяться. — Тебе снился сон, и ты своими криками нагнала на меня страху. Я была снаружи, когда услыхала, как ты визжишь. Уж было подумала, что нас нашли…

Клара попыталась встать. Когда она напрягла правую ногу, боль пронзила ее от стопы до пояса. Задохнувшись, она снова легла. Боль отпускала очень неохотно. София обеспокоенно посмотрела вниз. Клара тоже опустила взгляд и увидела, что нога вздулась, как яблоко. Стопу покрывали синяки, голень тоже распухла. Плечо болело, когда она пыталась пошевелить рукой. Клару знобило, лихорадка опять возвращалась.

Ей вдруг вспомнилось ее бегство: прыжок из окна, безрассудная гонка по улицам города… Второй прыжок с дерева в кусты у стены. Клара еще тогда поняла, что приземлилась неудачно, но страх погнал ее дальше, через поля и в лес. Ветви, словно ладони, хлестали ее по лицу; несколько раз она падала, но снова поднималась и продолжала бежать. Наконец добралась до укрытия, мешком повалилась на землю и сразу уснула. Только на следующее утро ее разбудила София.

Рыжая девочка сбежала из города тем же путем. Клара так радовалась, что София была рядом. В свои тринадцать лет она казалась совсем уже взрослой.