Дочь палача

Палач снова поднялся, слезы застилали ему глаза. По противоположной стене плясала громадная тень дьявола. Под светом факела облик нападавшего сделался вдвое больше, и он высился до самого потолка. Его длинные пальцы, казалось, тянулись к палачу.

Куизль проморгался и увидел наконец в центре тени самого наемника. Дым стал таким густым, что Якоб видел лишь смутные очертания дьявола. Когда тот поднял факел повыше, удалось разглядеть чуть больше.

Со лба у него ручьями стекала кровь, и лицо окрасилось алым. Глаза противника сверкали и, казалось, отражали свет факела. Дьявол скалился, словно хищник.

— Я… пока еще тут… палач, — прошептал он. — Сейчас выяснится, ты или я…

Куизль стиснул дубинку и ждал. Левая рука болела невыносимо, но он не обращал на это внимания.

— Куда ты утащил мою дочь? — прорычал он. — Говори, а потом я пришибу тебя как бешеную собаку!

Дьявол засмеялся. Он поднял костяную руку, словно в приветствии, и Куизль заметил, что на ней недоставало двух пальцев. Однако факел еще держался в металлическом кольце.

— Правда… хочешь знать… палачишка? Хорошее место… Лучшее для дочки палача… Вороны ей, наверно, уже глаза выклевали…

Куизль грозно замахнулся дубинкой и продолжал:

— Раздавлю тебя, как хорька…

По лицу дьявола пробежала улыбка.

— Чудно, — промурлыкал он. — Ты такой же, как я… Убийство — наше ремесло… в нас… больше общего, чем ты думаешь.

— Ошибаешься, — прошептал Куизль.

С этими словами он бросился в дым, прямо на дьявола.

Больше не оборачиваясь, Магдалена бежала вниз по склону. Ветки хлестали ее по лицу, колючки впивались в ноги и рвали платье. За спиной слышалось хриплое дыхание солдат. Сначала они ее то и дело окликали, но вскоре погоня превратилась в молчаливую травлю. Солдаты, словно псы, преследовали добычу, и не остановятся, пока не схватят свою жертву.

Магдалена рискнула и быстро оглянулась. Мужчины отставали от нее всего на двадцать шагов. Они отбежали от холма примерно на четверть мили, и зарослей стало меньше. Кустарники остались позади, и впереди открылись вспаханные поля. О том, чтобы спрятаться здесь, нечего было и думать. Единственной возможностью спастись оставался лес на речном берегу. Если добраться до елей и берез, то ей, возможно, удастся скрыться в подлеске. Но до него еще далеко, а преследователи, кажется, приближались.

На бегу Магдалена затравленно озиралась по сторонам: возможно кто-то из крестьян уже вышел с плугом на поле. Но было слишком рано, и ей не встретилось ни единой живой души. По левую руку среди холмов то и дело мелькала дорога на Хоэнфурх, но и там никто не проезжал, кого она смогла бы позвать на помощь.