Дочь палача

Это приказ!

Торопливые шаги стали удаляться в сторону Кожевенной улицы.

Фронвизер осторожно приблизился к Лехнеру:

— Могу еще чем-нибудь быть полезным?

Тот лишь мотнул головой. Он погрузился в раздумья.

— Ступай, я позову тебя, если потребуется.

— Господин, прошу прощения, но заработок у меня…

Лехнер со вздохом сунул лекарю несколько монет и вошел обратно в тюрьму.

Знахарка лежала на полу камеры и тяжело дышала. В пыли возле нее, едва различимый, был нарисован знак.

— Дьявольское отродье, — прошипел Лехнер. — Скажи, что тебе известно, и отправляйся в ад.

Он пнул женщину в бок, так что она со стоном перекатилась на спину, а затем стер знак и перекрестился.

Позади кто-то потряс решетку.

— Я видел, как она рисовала знак! — крикнул Георг Ригг. — Тогда я и влепил ей камнем в голову, чтобы она никого не заколдовала. Ха, на Ригга можно положиться! Верно, господин?

— Ты, жалкий неудачник… Из-за тебя как бы весь город не загорелся! Если бы ты ее не изувечил, она уже сейчас могла бы отправиться к дьяволу, чтобы все наконец успокоилось! Так нет же, надо вам сначала управляющего дождаться. При том, что в городской казне и так ни гроша нет… Безмозглый ты дурак!

Но Лехнер его уже не слышал. Он снова вышел на улицу. Если до полудня палач не сможет вылечить знахарку, придется созывать совет. Дело выходило из-под контроля.

С корзиной в руке Магдалена поднималась по крутой дороге от реки к рыночной площади. Ни о чем другом, кроме как о событиях прошедшей ночи, думать не получалось. Хоть она так и не сомкнула глаз, спать не хотелось вовсе.

Когда Лехнер увидел, что знахарка действительно без сознания и тяжело ранена, он, разразившись отборной бранью прогнал отца с лекарем вон. Теперь оба сидели дома у палача, усталые, голодные и беспомощные. Магдалена сразу догадалась принести с рынка пива, хлеба и копченого мяса, чтобы как-то их подбодрить. Раздобыв на рыночной площади буханку ржаного хлеба и хороший кусок сала, она свернула к трактирам за городским амбаром. Девушка не стала заходить в «Звезду», так как Карл Земер, хозяин трактира и первый бургомистр города, плохо отзывался о ее отце. Каждый знал, что палач был на стороне ведьмы. Потому она прошла в «Зонненброй», чтобы купить две кружки пива.

Когда Магдалена вышла с пенящимися кружками, то услышала, позади шепот и смех. Она обернулась. Перед входом в трактир собралась кучка детей; все уставились на нее, кто со страхом, кто с любопытством. Магдалена продралась сквозь толпу ребятни, и тут за спиной у нее сразу несколько голосов запели песенку. Песенка была оскорбительной, и в ней прозвучало ее имя.

Девушка свирепо развернулась.

— Кто это был? А ну выходи!

Несколько детей пустились наутек. Но большинство остались стоять, язвительно глядя на нее.