Дочь моего врага. Цвет горечавки

Это потрясающая, завораживающая магия! Джерт, помедлив пару минут, открывает флакон и втягивает запах получившихся духов, а затем на его лице мелькает едва заметная улыбка. Он дотрагивается кончиком пальца до горлышка флакона, а затем до своей шеи в том месте, где бьётся ярёмная вена.

— На коже аромат раскрывается немого по-другому, — замечает он. — Можете сравнить.

Я не сразу понимаю, что он дозволяет нам себя понюхать. В отличие от других послушниц, которые наперебой несутся к жрецу и обступают его плотной толпой, обнюхивающей то флакончик, то жреца, я подхожу одной из последних. Склонившись над флаконом, вкушаю аромат. Он раскрывается, переливается, играет, как музыка, своей изысканностью, развитием, динамичностью, свежестью и теплом. Да, Джерт настоящий мастер своего дела и выдающийся парфюмер!

Но нечто невообразимое со мной происходит, когда я приближаюсь к жрецу и вдыхаю аромат с его загорелой шеи. Ноги подкашиваются, я вся дрожу от волнения и пронзившего меня желания прикоснуться к коже Джерта губами и почувствовать, какая она на вкус.

Пытаюсь поймать его взгляд, но Джерт не обращает на меня абсолютно никакого внимания. Он объясняет девушкам, что ароматическое масло делается по такому же принципу, что и духи, но в эфир добавляется ещё один элемент — вода.

Слёзы наворачиваются — Джерт даже не посмотрел на меня! Возвращаюсь на свое место.

— А теперь покажите, на что способны вы, — жрец опускается в кресло и принимает расслабленную позу.

Девушки начинают возбужденно галдеть над своими столами. Все, кроме меня. Нерешительно поднимаю руку.

— Жрец, а как же мне делать духи без магии? — на весь атриум раздаётся мой неуверенный голос. Все замолкают, и, кажется, смотрят на меня с глубочайшим презрением. — У меня же нет магии и…

— Ты будешь работать в паре с… Кириаки, — небрежно бросает жрец. — Магическую часть работы она выполнит за тебя.

Вот это унижение! Ведь создание духов и состоит полностью из магии. Получается, мне нечего делать, да и Кириаки глядит так злобно, что впору бежать от нее подальше.

— Может, дадите мне в пару Рхею? — осмелев, спрашиваю я.

— Если я сказал с Кириаки, значит с Кириаки! — раздраженно молвит жрец.

Ничего не попишешь, приходится подчиниться… С потерянным видом я иду к столу блондинки. Для своих духов я выбрала, разумеется, горечавку, мёд (хоть и у меня на него аллергия, пахнет он здорово), корсиканский апельсин и довольно необычный ингредиент — горный воздух.

Кириаки совершенно не обращает на меня внимания, она полностью поглощена изготовлением своих духов, в которые помимо альстрёмерии блондинка пихает розу, ваниль и сахар. У нее не выделяются эфиры, девушка злится, а я, подперев голову кулачком, наблюдаю за этим, ловя сочувствующие взгляды Рхеи.