Дочь моего врага. Цвет горечавки

Я знаю, что в отличие от жриц Хеб не отличаюсь красотой, поэтому так хотела стать самой способной и талантливой проповедницей культа богини!

Да уж, о каких способностях может идти речь, если я даже свой даровой цветок не увидела!

И Джерт…

Моя богиня, как бы я хотела, чтобы в его взгляде, направленном на меня, отразилась хотя бы частичка той благосклонности… и чего-то ещё, мне непонятного, как когда он смотрел на Деспоину и других послушниц.

Даровой цветок, зажатый в моих пальцах, заставляет вновь и вновь переживать свое сегодняшнее унижение.

Внезапно краешек балдахина одергивается и из-за него высовывается голова Кириаки. Соседка уже успела заплести сложную многоярусную косу и вставить в нее свою альстёрмерию. Я догадываюсь, что она заглянула ко мне специально, чтоб похвастаться своими волосами и своим цветком.

— Эй, Горечь, что, рыдаешь тут?

Быстро утираю слёзы и отвечаю с вызовом:

— Ничего я не рыдаю!

— Я бы на ее месте залила слезами всю подушку! — с другой стороны балдахина показывается страшно довольная Деспоина. — Тебе достался, наверное, самый невзрачный цветок, какой только можно себе представить!

Ее золотистые волосы распущены и из них тут и там торчат пышные алые розы. Конечно, не знаю, но, по-моему, с этим она переборщила.

— Ничего вы не понимаете! — я прижимаю к себе горечавку, стремясь защитить свой Даровой цветок.

Пусть он не такой пышный и роскошный, как роза Деспоины, или оригинальный, как у Кириаки, зато его послала мне моя богиня. Глажу пальцами нежные лепестки, и вдруг отмечаю их потрясающий синий цвет — яркий, почти неоновый.

Кажется, та же самая мысль приходит в голову моим соседкам: так как насмешливости на их лицах заметно поубавляется.

— Вы будете все сливаться в розовом, красном или белом! — стремлюсь закрепить свой успех я. — А таких ярко-синих одежд, как у меня, не будет ни у кого из послушниц!

С удовлетворением замечаю, что Кириаки с Деспоиной перекосились от злости. В моих словах есть зерно истины. Но острые на язык соседки не были бы ими, если б не оставили последнее слово за собой:"

"— Вот именно, Горечь, ходить! — переглядываясь с Кириаки, ухмыляется Деспоина. — Ходить, знаешь ли, к источнику богини и дай-ка подумать… ммм… на Ритуал Дарения к жрецу Джерту. Знаешь ли… Ах да, ты же не знаешь, ты у нас целочка, которая даже не видела источник богини, которой она служит!

— Ты эту дурацкую горечавку даже в волосы себе не вплетёшь! — добавляет Кириаки с торжеством. — Потому что их у тебя нет!

— Есть! — выкрикиваю я.

— Разве что на холме Хеб, — противно хихикает эта мерзавка. — Вот туда-то ты и вплетёшь свою обожаемую горечавку.