Дочь моего врага. Цвет горечавки

Через некоторое время просветлённая и умиротворенная, я вышла из храма. На паперти меня тут же окружили нищие, которые просили милостыню. В кармане плаща была мелочь, и я отдала ее страждущим. Они же накинулись на деньги и стали не особо благочестиво их делить.

И тут мой взгляд упал на старуху в жалких лохмотьях, которая сидела, сгорбившись, на ступеньках, и единственная не принимала участия в делёжке. Ее безобразное лицо было испещрено шрамами.

Меня тронула эта старая женщина и я, склонившись к ней, сунула в сморщенную руку три совы.

— Возьмите, митера… Купите себе хлеба и сыра…

— Спасибо, ласточка, — прошамкала старуха беззубым ртом. — Ты добрая, а потому берегись!

— Беречься? — переспросила я с затаённой тревогой. — Но кого?

— Злых людей, — негромко ответила она, цепляясь за край моего платья. — Когда-то я была так же юна и красива, как ты. Так же горяча и порывиста… Если у тебя есть немного времени, я расскажу свою историю. Случилось это двадцать лет назад….

Времени у меня как раз-таки особо не было. Думаю, высокородные лорды уже разыскивают меня, желая убрать действие пастилок, которыми я их накормила. Совесть уже начала меня мучить, я переживала, что слишком жестоко поступила с парнями, потому хотела снять с них магическое действие нейтрализатором, который подготовила заранее. Да и вид старуха имела довольно-таки пугающий… А вдруг это злая ведьма?

Но мне сделалось ее жаль, потому я присела рядом на ступеньки в ожидании печального рассказа, параллельно думая о своем.

— Была я тогда твоих годов, и повезло мне устроиться на работу в Дворянскую академию магии. Я низкого сословия, и меня приняли простой уборщицей, — начала свой рассказ старуха, и сердце мое пропустило удар. Вот это совпадение! — Но я была чрезмерно рада и тому. Платили в академии хорошо, мне нравилось там, и работа спорилась у меня в руках. Ну и, как водится, угораздило меня влюбиться. Молодость… Он ответил мне взаимностью, и поначалу я парила на седьмом небе от счастья. В один из вечеров я осталась в его комнате… Он лишил меня девственности, но был так чуток и нежен со мной, что это было похоже на волшебную сказку, на чудесный сон! На следующий день я пришла к нему снова, а затем стала приходить каждую ночь. Вскоре в его поведении началось непонятное. Обычно заботливый и такой добрый, он иногда мог проявить странную жестокость, накричать на меня или даже ударить… Влюблённая дурочка, я терпела все, и вскоре сделалась его рабыней. Я не могла прожить без него ни дня, снова и снова шла в его страшную алую комнату, чтобы быть наказанной ни за что самыми изощренными способами, чтобы подчиняться своему господину, быть его вещью, его сучкой во время весенней течки.