Дочь моего врага. Цвет горечавки

Я стараюсь не смотреть на эту стену, от этих лиц меня пробирает холодный пот, но я заметила, что когда Господин занимается со мной любовью, то он всегда на них смотрит…

Занимается любовью — я так это называю. Господин никогда. Он совершенно спокойно говорит все эти грязные словечки, которые я иногда слышала от своих сокурсников.

Господин трахается со мной. Имеет меня. Чпокает. Шпилит. Бахает.

Он уже развалился в своём кресле Хозяина, и помахивает хлыстом № 1.

Это самый большой хлыст. Господин ни разу еще не бил меня им. Мне страшно! От испуга я забываю, что приближаться к креслу Хозяина следует только на коленях, тут же получаю хлёсткий удар по икрам, отчего мои колени преломляются, и я падаю на пол, плача от страшной боли.

— Юталия, Юталия, — качает головой Господин. — Ты еще раз доказываешь, что совсем не выучила правила Алой комнаты. Ты вызубрила их, как мартышка, но не поняла глубинного смысла. Первое правило: оголение, Тали. Так почему ты пытаешься прикрыть свои груди и лоно руками? Боюсь, ты заработала еще пару дополнительных плетей…

И тут со мной случается какое-то жуткое помрачение, потому что я спрашиваю:

— Если первое правило — оголение, почему вы тогда в одежде, Господин?

Страшной силы удар хлыста обрушивается на мои губы.

— Сто ударов за неслыханную дерзость! — рычит Господин. — И бить я буду в полную силу! А ну подставляй свою задницу, шлюха!

Моя богиня, это действительно тяжело было читать… Я почувствовала, как к горлу подступает комок. Взрослый опытный мужчина умело ломал психику бедной девочки, подсаживая ее на секс и унижение… То осыпал жаркими ласками, то обращался с ней хуже, чем с бродячей собакой. То изводил ревностью, требуя, чтобы она в мельчайших подробностях рассказала, как проходят ее дни, то обдавал ледяным равнодушием, неделями не вызывая в свои покои.

Тали ни разу не назвала его по имени, только Господином, но это, вне всяких сомнений, именно тот человек, из-за которого она покончила жизнь самоубийством. То, что он творил с ней в Алой комнате, как унижал, насиловал, бил — это за гранью добра и зла. Богиня, если это мой отец, то у лучшему, что Аеск забрал меня у него!

Я не хочу знать этого монстра!

Мои мечты о том, чтобы примирить отца и человека, которого я люблю, летели в пропасть… Точно так же, как полетела туда Юталия Ланфорд двадцать лет назад. То, что сотворил Господин с ней, не прощается…

Я была совершенно раздавлена теми крупицами информации, что узнала из дневника сестры Аеска. Нет, все же к лучшему, что большую часть написанного размыло водой! Я бы просто не выдержала читать это все…

Но, как бы я ни была подавлена и расстроена, попыталась собраться. Нужно ещё доказать, что Господин — это именно мой отец.