Дочь моего врага. Цвет горечавки

Обычно весёлая и жизнерадостная, сестра стала печальна и грустна, потеряла аппетит, на все мои расспросы отвечала явными отговорками. Я был очень встревожен и всеми способами пытался выяснить, в чем дело. И лишь в ночь нашего выпускного я узнал. Но было уже поздно.

Он смотрел на меня, но в то же время смотрел сквозь меня, а я вся сжалась в ожидании плохой развязки, которая не заставила себя долго ждать.

— В ночь нашего выпускного моя сестренка выбросилась из окна своей комнаты, которая находилась под крышей самой высокой башни замка, — Аеск был спокоен, когда говорил это, лишь странным блеском сверкали его зеленоватые глаза. — Она превратилась в кашу, в кровавое месиво, я соскребал это месиво с каменных плит, пытаясь обнять и поцеловать… в последний раз. А затем я нашел в ее комнате предсмертную записку. Оказалось, что эта дуреха была давно и страстно влюблена в Брандона Литона, и он отвечал ей взаимностью, пока сестра не узнала, что он женится на Ашлин и она беременна от него. На выпуском Брандон дал моей несчастной сестричке от ворот поворот в довольно грубой и равнодушной форме. И она решила, что не хочет жить. А я решил, что отомщу Литону за то, что он так цинично надругался над Тали. Когда у них с Ларк родилась дочь, я выкрал ее… Особого труда это не составило — уровень магии и навыки у меня выше, чем у них…

Я слушала его мрачный рассказ о боли и смерти, о ненависти и мести и слезы катились по моим щекам. Я уже поняла, кто такие Брандон Литон и Ашлин Ларк. И кто такая их новорожденная дочка…

— Знаешь, я ведь хотел тебя убить, — проговорил Аеск, глядя мне прямо в глаза. — Стоял в той самой комнате, перед этим самым окном, держал тебя на руках на весу над пропастью, в которую шагнула Юталия. Я хотел выбросить тебя. Я был ослеплён яростью и искренне желал, чтобы Брандон Литон ощутил то же самое горе, что сжигало меня. Но ты улыбнулась мне… и я не смог. Я увез тебя в Лигейю, порвав все магические связи между тобой и родителями, так, что, сколько бы они не запускали поиск, он ничего не показал. В мыслях у меня был новый план, пожалуй, еще страшнее и изощрённее первого — отдать тебя в один из самых грязных притонов нашего полиса, чтобы ты выросла порочной дешевой шлюхой, а затем подложить в постель к собственному отцу. После рассказать ему об этом…

— Но ты же этого не сделал, Аеск… — в ужасе я качала головой. — Нет, не сделал, ведь так? Ты же не способен на такое, я не верю…

— Ты не знаешь меня, Маргери… Не представляешь, какая бездна ненависти сокрыта в моей душе… — мрачно проговорил лорд-маг. — Знаешь, кому я отдал тебя на воспитание? Безрукому Пьеру, тогдашнему королю отверженных Лигейи — убийц, грабителей, воров, мошенников, и, пожалуй, это было немногим лучше варианта с борделем.