Дочь моего врага. Цвет горечавки

 — Возможно, если она бежала из храма Хеб, значит, наоборот, решила отказаться от порока и перейти на сторону Нериуса? Вспомни, как пришла к нашему богу я! Я предавалась разврату направо и налево, и даже вела счет мужским членам, за что и имела позорное прозвище Повелительница Члена. Но на тысячном члене Нериус послал на меня свою божественную благодать, я поняла, насколько позорным делом занимаюсь, искупила свои похотливые грехи и теперь с усердием служу нашему целомудренному богу, соблюдая обет непорочности!

— Все мы знаем твою историю, Евгения, — отмахнулся баронет. — Но эта девка совсем не такая и я считаю, раскаяние ей недоступно… Она бежала, чтобы предаться ещё большему разврату, лишь похоть и грех сосуществуют в ней… Братья и сестры! Она и мне предлагала себя, заманивала своими прелестями, обещала жаркие ласки и недозволенные удовольствия…

— Он врет! — возмущённо закричала я. — Не верьте ему, он меня сам изнасиловать хотел!

— Да как смеешь ты, бессовестная тварь, клеветать на брата Иена, который показал себя самым ревностным служителем Нериуса? — с гневом воскликнул седовласый мужчина с суровым, измождённым морщинами лицом.

— Раз она тебя совращала, Иен, почему тогда на девушке порвана одежда? — заметила моя защитница по имени Евгения.

Я испытала неистовую надежду, что все выяснится, но не учла, насколько хорошим актером оказался баронет. Очень печально он покачал головой:

— Мне больно видеть, что ты сомневаешься во мне, сестра. Эта недостойная шлюха в похоти сама разорвала на себе одежду, оголив свои прелести, и предлагала мне взять ее! Она неисправима в своей порочности и заслуживает смерти.

У меня упало сердце. Отлично сыграл… Они все-таки поверили ему, а не мне — и это было неудивительно. Я пыталась воззвать к Евгении, ко всем ним, но тщетно. Меня окружали лишь суровые лица, презрительно сощурившиеся глаза, плотно сомкнутые губы. Думала ли я, что, сбежав от Джерта, я попаду из огня да в полымя? А ведь он предупреждал, что мир за стеной может быть враждебен.

И вдруг среди этого хоровода страшных лиц я углядела одно знакомое, точно из полузабытого сна.

Он? Не он? Или мне это чудится?

Парень с рыжеватыми топорщащимися в разные стороны волосами, задорной улыбкой и тёмно-карими глазами, которого я встретила в первую свою ночь у источников Хеб, и которого спасла от гнева богини… Кажется, это было так давно, словно в другой жизни. Но что он делает тут, в рядах адептов Нериуса?

Лукиан. Я чуть было не прокричала его имя вслух, но слава богине, вовремя сдержалась. Лихорадочно соображала, что делать, как привлечь его внимание. Ведь он не узнает в той красавице, которой я стала, ту невзрачную серую мышь, что спасла его когда-то от гадюк.