Дочь моего врага 2

Муж занес меня в одну из палат и крикнул, чтобы позвали медперсонал. Он уложил нас с сыном на кровать, но стоило его рукам отпустить меня, как из горла вырвался испуганный стон. Нет, только не это! Он не может оставить меня! Только не сейчас, прошу, только не в эту страшную минуту!

— Не бойся, я не уйду, — будто услышав мои мысли, Роман сочувственно улыбнулся. — Дай мне его, — с каким-то затаенным стеснением попросил он, с волнением глядя на малыша. — Что сделал с тобой этот слизняк? Ты ранена? — альфа метнул в меня обеспокоенный взгляд.

Я опустила на сына растерянный взгляд. Отдать его кому-то сейчас, когда я едва не рассталась с малышом навсегда? Но ведь речь идет об его отце, о том, кто не причинит ему вреда никогда. Никто, кроме Романа, никогда не даст нашему сыну той заботы и любви, какую может дать только родной отец.

— Хорошо… — разжала руки, позволяя Роману принять из них малыша.

— Это чудо, — Манкулов не отошел от кровати, с нежной улыбкой глядя на сына. Он покачивал спящего малыша, не отрывая от него влюбленного взгляда. — Как мы его назовем? — шепнул он.

— Роман, — ответила я, хотя от волнения зуб на зуб не попадал. — Я назвала его Роман."

"— Роман Романович? — Манкулов поднял на меня изумленный взгляд. Такого он точно не ожидал услышать. — Юля, ты уверена? — он метнул в меня скептический взгляд.

— Абсолютно, — нашлись силы, чтобы сверкнуть глазами на мужа. Пусть даже не думает спорить! Я этого мальчика носила, в муках рожала, а теперь мне кто-то будет указывать, как сына назвать? По традициям оборотней, это право принадлежит отцу ребенка и его старшим родственникам, но сейчас мне плевать на правила. Ни одна традиция не оградила меня от того, что я осталась одна с ребенком на руках, была вынуждена ограбить собственного отца, а отец моего малыша все это время, как оказалось, был жив! Пусть катится все к черту. Я назвала его Романом! И пусть попробуют оспорить это.

— Манкулов Роман Романович, — альфа прокатил имя сына на языке. — Неплохо, — хмыкнул он, с трудом сдерживая ехидную усмешку. Я видела, что такого Роман не планировал и не предполагал. Более того, мое решение кажется ему смешным. Что ж, пусть смеется, сколько хочет. Я не собираюсь менять свое решение! — А как ты будешь звать нас? — он попытался разрядить обстановку, отвлекая меня милыми семейными разговорами. — И он Роман, и я Роман. Как понять, кого именно мама сейчас будет ругать? — рассмеялся альфа.

— Его я буду звать по имени, а тебя исключительно по фамилии, Манкулов, — прошептала я, жестким нажимом выделив обращение к мужу. Вновь сердце обожгла обида. Не могу ничего с собой поделать. Одна половина моей души радуется тому, что Роман жив. Я чувствую, как затягивается рана, образовавшаяся от известия от его смерти.