Дочь воина, или Кадеты не сдаются

Мика тяжело вздохнула и начала командовать:

— Так, немедленно бери себя в руки. Иди, порань что-то, накапай кровякой на себя, на него и на кровать и вали спать в свою спальню! Двери запри, кстати.

— Не поможет… один раз он их уже выбил…

Мы разом и грустно вздохнули. Маму бы сюда, но ее так накачали успокоительными, что она просто в отключке… И вдруг я вспомнила!

— Что? — Микаэлла посмотрела на меня с тревогой.

— Нрого сказал, что в них что-то сонное! — Я подскочила. — Точно, фрукты!

— Микусь, все. Сейчас все будет хорошо.

— Ладно, но меня не отключай… на всякий случай.

Когда я выбежала из туалета, обнаружила Нрого сидящим перед дверью и дожидающимся меня.

— Животик болит? — жалостливо спросил воин.

Двадцать семь походов в туалет за ночь — это уже не «животик болит», это уже «Скорую» вызывать надо! Но не будем о грустном.

— Кира хочет фруктов. — Я взяла Нрого за лапищу и потянула к столу. — Кира хочет кушать.

— Нрого хочет Киру, — ответили мне.

— Нрого кушать, а потом нести Киру в постельку, — пообещала я.

После этого громила согласился дойти до стола. И даже сел, и даже послушно начал кушать фрукты, поглаживая меня по коленке… К концу подноса движения его руки замедлились, глаза начали закрываться… А за окнами начинался рассвет.

— Все, Нрого, теперь идем спатьки.

— С Кирой? — вопросили у меня.

— А как же. — Я подхватила сейр и потопала в спальню.

К слову, Мика уже вырубилась, но держала сейр и спала в сидячем положении. Я улыбнулась, написала ей сообщение, что все в порядке, и вырубила связь. Нрого покорно шел за мной.

В спальне он приказал себя раздеть. Выдала тупое «Кира устала» — подействовало. В итоге он стащил с себя сапоги и завалился спать, я тоже сняла только обувь и завалилась спать. Потом вспомнила, что еще не имитировала потерю невинности. Попыталась встать, но пьяный и сонный Нрого удержал.

— Нрого, мне нужен ножик, — потребовала я.

Неизвестно, как и откуда — раздевался же, а браслетов на руках не имелось, — воин извлек нож и дал мне.

Взяв убивец, я задумалась, где сделать надрез, чтобы не больно было. Самое «не больное» — это подрезать Нрого. Он все равно ничего не почувствует. Но это было бы нечестно с моей стороны, я его и так напоила и с сексом обломала, а теперь еще и кровь его позаимствовать? Слишком жестоко даже для меня. И, резанув собственный палец, я взвыла, но начала сцеживать кровь. На простыню, на себя, на него… помазала там у него, чтоб было, и у себя на бедрах тоже изобразила кровавые разводы. На простыне, правда, совсем мало получилось, но… учитывая тот разгром, что в гостиной, вполне можно представить, что тут уже только остатки. И, посасывая пальчик, я так и уснула, рядом с сопящим и дышащим перегаром Нрого.