Дочь воина, или Кадеты не сдаются

На этом общение завершилось. Меня оставили одну. И почти сразу раздался стук в двери.

Грациозно сняла парео, подтянула юбку так, чтобы была видна полоска кожи над резинкой чулок, словно я тут себя в зеркало разглядываю, и ответила:

Вошли четверо. Застыли на пороге. Взгляды на меня, на ноги, на меня…

— Ма-а-альчики, — проворковала я, — вы за вещами?

Воины развернулись и оставили меня одну.

Стремительно меняю диспозицию, опуская юбку, набрасываю парео на голову, на манер платка, скромно присаживаюсь на краешке постели и жду. Отче заявился секунд через тридцать. Влетел весь разъяренный и, сурово сдвинув брови, уставился на меня.

— Папа? — невинно вопрошаю.

— Идешь со мной! — рявкнул отец.

— Хорошо. — Да я вообще сама покорность.

Но идти не вышло, пришлось бежать. Тот факт, что на каблуках мне бежать неудобно, никого не смущал. Да еще и юбку придерживать нужно было одной рукой, а парео — другой. Через пару тысяч шагов, когда я уже задыхалась и ковыляла, отец снизошел до беседы:

— Мы приземлились на площади. Твоего появления ждут. Когда выйдем из корабля, нас будут приветствовать тысячи тар-эн. Веди себя достойно!

— Да… хассар. — Я с трудом приводила дыхание в норму.

Он остановился, резко развернулся ко мне и ледяным тоном произнес:

Вырвав ладонь из его руки, выпрямилась, взглянула в его черные глаза и ответила:

Мне казалось, что он меня ударит сейчас. Даже рука дернулась, но боли я не боюсь, а ничего серьезного он мне в любом случае не сделает.

— Я. Твой. Отец! — медленно, разделяя слова, произнес папандр.

Нарываться дальше или не стоит? Отца я боялась, если честно. Возможно, не будь той яростной схватки в нашей квартире, я бы вела себя более нагло, но…

— Я знаю, — повторила без обращения.

Отец стоял и продолжал пристально смотреть на меня. Очень пристально. Я же сжала край парео, чтобы до срока не показать все достоинства моего наряда. Хассар Айгора склонил голову, сделал шаг ко мне — я отшатнулась в то же мгновение, и папандр засек мой страх. Плохо.

— Не такая уж безголовая, — с усмешкой произнес он. Хмыкнул и продолжил разговор: — Слушай меня внимательно, Киран. Я готовился к этому двенадцать лет, и никто, включая тебя, не посмеет мне мешать. Ты сейчас идешь со мной — покорная, скромная и тихая, идеальная дочь сильнейшего клана Иристана. Тебя должны возжелать все. Тайна, Киран, влечет сильнее всего. И каждый из воинов будет желать ту, что стала тайной хассара Айгора.

Просто не верю в услышанное! Просто не верю…

— А… зачем? — выдохнула потрясенная я.

Отец усмехнулся, но ответил:

— За тебя будут сражаться лучшие воины Иристана, дочь, а победа достанется клану МакВаррас.

И до меня начало доходить:

— Это что, вид спорта такой? — возмущенно спросила я.

— Именно, — отец даже кивнул.