Дочь воина, или Кадеты не сдаются

Взяла ложечку, помешала кофе, посмотрела на чизкейк и булочку — первый был горячий и с медовым сиропом, вторая теплая и с изюмом.

— Простите, — обратилась я к женщине, а можно мне другой кофе?

— А… — она удивленно на меня посмотрела, — какой?

— Точно такой же, — попросила я.

— 3-зачем? — не поняла официантка.

— А этот закончился, — честно ответила я и одним движением выплеснула содержимое чашки в наглую рожу воина.

Он не успел увернуться — отшатнулся было назад, но там стальная спинка стула. Нет, стул он выдрал вместе с болтами, которыми тот был к полу прикручен, однако это заняло те мгновения, за которые кофе благополучно долетел до наглой рожи.

— Видите, — разговаривала я исключительно с женщиной, — закончился. А жаль. Так вы принесете мне другой?

Женщина побелела, грохот выломанного стула разнесся по кафетерию, я приступила к чизкейку, благо аппетит появился.

Потом мне принесли кофе. Потом я его долго и с наслаждением пила.

Когда все съела и обернулась, наглого узкоглазого уже не было — за моим стулом стоял другой воин, молча ожидая, когда я поем. Второй сидел рядом, тоже молча.

Уже лучше. А потом я увидела нечто — папандр с облитым мной узкоглазым, собственно на отца очень похожим, кажись, направлялись ко мне. Но это мелочи, суть не в этом — на них так смотрели местные женщины, просто-таки всеобщий восторг и обожание. А вот воины, и папандр в особенности, на эти взгляды реагировали с нескрываемым презрением.

Конец их шествия был закономерен — ко мне пришли.

— Дочь сыта? — спросил разъяренный отец.

— Дочь ела хорошо, — спародировала я его примитивное ко мне обращение — бесит.

Папандр сжал зубы — желваки устроили танец ярости на его скулах, после чего мне задали вопрос:

— Чего ты добиваешься, Киран?

— Нормального отношения, — спокойно ответила я, оплачивая и второй кофе.

Завершив с оплатой, повернулась к отцу, тот дождался этого и произнес:

— Нормального отношения заслуживает достойная женщина. Ты достойным образом не выглядишь, и твое поведение оставляет желать лучшего. Идем.

И мы пошли — папик впереди, я за ним, остальные меня контролируют и мои пожитки несут. Облитый мной узкоглазый бросает на меня злые взгляды. Уроды все они.

— А можно мне сейр?! — крикнула я, едва вышли из порта на космодром.

— Отдай, — кратко скомандовал отче.

Узкоглазый достал переговорник, протянул мне…

Попыталась забрать, он отдернул руку, затем снова протянул сейр мне. И все это на ходу. Издевался, в общем.

Я решила пожаловаться отцу, вот только как обращаться к нему, не решила — папой называть не хотелось совершенно.