Дочь воина, или Кадеты не сдаются

— Вы будете наказаны, — прошипела она. — Немедленно!

Бегемотиха стала белой, испуганно взглянула на эйтну и даже попыталась возразить, но та прервала ее жестом и прошипела замогильным голосом:

Единственная хассара развернулась и молча вышла. А мне принесли другой кувшин. Оттуда налили в стакан красной жидкости и поднесли к губам.

— Да я и сама могу стакан подержать, — смущенно сказала я и попыталась сказанное осуществить.

Рука безвольно упала на покрывало. Пришлось пить, пока эйтна придерживала стакан. Жидкость оказалась странная, чуть горьковатая, но, учитывая мое состояние…

— Достаточно. — У меня отняли стакан, когда там оставалось еще больше половины.

— Но… — Обиженно смотрю на мучительницу.

— Спи, — властно приказала та.

После чего, придержав, убрала подушку из-под моей спины и уложила собственно спать. Теплая темная волна накрыла мгновенно. И я практически провалилась в сон, когда услышала крик.

Глаза как-то сами собой открылись. Уставилась в потолок, не веря собственным ушам, и тут снова крик! Сонливость прошла мгновенно. Я снова подскочила на постели.

— Закрой окно, — спокойный тихий голос. — Хассара Эталин не умеет достойно принимать последствия собственных действий.

Очередной душераздирающий вопль!

Я попыталась встать, но удержал властный приказ:

Осталась лежать. Одна из эйтн молча закрыла окно. Вторая подошла ко мне, остановилась, пристально глядя. И мне вдруг стало очень страшно. А затем последовал вопрос:

— Хассар Нрого был нежен с тобой?

— Э-э-э… — протянула я.

В этот момент раздался очередной вопль, а затем чей-то сдавленный крик. Обе эйтны разом метнулись к окну… вот только ничего человеческого в их движениях не было. Потому что сначала к проему в стене рванули их тени и лишь затем обе женщины, с головы до ног замотанные в темное.

— Ой, мама! — испуганно вскрикнула я.

На мою реакцию они внимания не обратили, всецело поглощенные происходящим во дворе. Затем одна выругалась, вторая прошипела:

— Да что он себе позволяет?!

— Она — Единственная. Он вправе отменить наказание.

— Она покушалась на здоровье дочери хассара! Это преступление.

— Мы должны вмешаться!

И обе черномотанки развернулись и величественно, но при этом крайне быстро покинули помещение моей спальни. А я осталась полулежать на постели, пытаясь понять произошедшее!

Да, пытаясь уже хоть что-то понять!

Вдруг приоткрылась дверь. В комнату вошла Ашара, демонстративно прижав палец к губам. Ее намек был непонятен ровно две секунды, потом дверь открылась шире и появилось девять служанок вместе с той, у которой черный пояс поверх балахонов. И вся эта армия направилась к одной маленькой и больной мне!

— Эй, а что вы делаете? — Я испуганно смотрела на их приближение.