Дочь воина, или Кадеты не сдаются

— Мама, да пошел этот Иристан с их дурацкими традициями!

На сей раз мама не стала терпеливо объяснять, что так надо, а просто высказала свое «фи»:

— Так за каким нестабильным атомом ты туда сунулась?! Я все сделала, чтобы у моей дочери было счастливое детство! Чтобы моя дочь жила в цивилизованной стране, где в женщине видят в первую очередь личность, а не способ получения удовольствия!

Насупившись, я попыталась оправдаться:

— Мам… они бы тебя убили…

— Киран, это были бы последствия моего выбора и моего решения! И поверь — я предпочла бы казнь, пусть самую жестокую, чем находиться здесь и… и знать, через что тебе придется пройти!

Мне совсем невесело стало.

— Ма-а-ам, а может… может, я Нрого все расскажу, как было? Ну что это заговор, причем против него в первую очередь. Пусть уж с ним, раз… раз так вышло.

А вышло, откровенно говоря, погано! Оказывается, если воин провел ночь и ничего не было, он может лишиться звания самого всесильного в своем хассарате. Следовательно, поста правителя также. Идиотизм, на мой взгляд! Дебильные нравы и дебильные традиции…

— Боюсь, Пантеренок, тебя попросту грязно использовали, прекрасно понимая, что будешь сопротивляться до последнего… Жаль, что я этого не поняла сразу.

— Мам, так, может, я к Нрого сгоняю? — вновь предложила я. — Он не противный и вроде как опытный, самое то невинность потерять, и бегать как последней продажной девице по Шоданару не придется!

— Его нет в Айгоре, Кирюш, — спокойно ответила мама. — Они все разыграли как по нотам, и даже явление твоего отца на рассвете. Пойми, эйтна также против него.

— Пантеренок, несмотря на ситуацию, я очень рада, что с Нрого у тебя ничего не было, поверь, он не тот мужчина, с которым стоит становиться женщиной… я тебе потом все объясню. Ты просто пойми, доченька, времени мало.

— Да поняла я, поняла, иду уже! — Я вскочила с постели. — Пойду, и, как самая приличная девочка, займусь сексом с первым встречным. Потрясающе просто!

И я отключилась от мамы, чтобы начать подготовку к секс-прогулке, атом нестабильный!

Ашара нарисовала мне татушку поверх стразиков на моей реальной татуировке. Получилось страшно, как будто тату скрывала нарывы. Но это ерунда. Далее я сама замазала лицо тоналкой, получилось бледненько и бровки теперь стали серенькими. Потом благодаря старушке надела серый костюм, наподобие тех, что носили служанки. При этом Ашара нацепила мне на руку какой-то браслет и пояснила:

— Это означает, что ты дочь воина или слуга сильного воина. Взять без разрешения тебя теперь нельзя, назвать своей нельзя, забрать нельзя. Браслет — защита.

— Ага. — Я огляделась. — А меня не хватятся?

— Никто не войдет до заката — традиция.

Молчу, потому как по поводу иристанских традиций у меня одни нецензурные выражения.