Дочь друга

Непросто переступить через внутренние барьеры и смело раздвинуть ноги. Все-таки он первый мужчина, который так много увидел, но я собираюсь позволить ему больше, поэтому подчиняюсь приказу. — Согни в коленях, — не отводит взгляда от моей сердцевины.

Нам, девочкам, часто кажется, что у нас там некрасиво, но мы, видимо, очень сильно ошибаемся, потому что Глеб смотрит так, будто увидел нереальную драгоценность. Я только от его взгляда становлюсь влажной. Глядя на меня, сбрасывает одежду.

Я предполагала, что член у Глеба не игрушечный, но увидев, так сказать, вживую… не знаю, смогу ли я его принять.

— Ты даже там красивая. Течешь для меня, — опускается на колени между моих ног, пальцами проводит между нижних губ. Приятно…

Нет, это очень приятно. Да, вот так… Не убирай оттуда палец…

А дальше мое тело заставляет меня ни о чем не думать. Губы Глеба повсюду: губы, шея, грудь, которая настолько чувствительная, что я просто срываю голос, когда он ласкает соски. Его язык скользит по животу где-то в районе косых мышц, и это безумно приятно. Когда его язык касается клитора, я готова кончить. Не позволяет, держит все время на грани.

Накрывает своим горячим телом, целует в губы, пачкая губы моим вкусом, но это не противно, это сильнее будоражит. Вообще, все, что происходит сейчас, правильно и красиво. Из тумбочки Глеб достает ленту презервативов. Надрывает пакетик, раскатывает отточенными движениями его на члене.

Удерживая вес на руках, Тихомиров врывается в меня. Резкая боль отрезвляет, выбивает весь воздух из легких, тело немеет, включается мозг. Я не буду рыдать над утраченной девственностью, перетерплю эту адову боль, но дальше продолжать желания нет. Упираюсь ладонями в грудь Глеба и, стараясь говорить спокойно, произношу:

— Я больше не хочу, прекрати, — требую я, хотя он не двигается. — Слезь с меня.

— И не подумаю. Потерпишь, — кто бы сомневался, что никто жалеть и утешать меня не станет. — Не ты первая, не ты последняя.

— Мне больно.

— Это естественно, поэтому я и не двигаюсь, если ты не заметила, — по его виску стекает капля пота. Вот оно – проявление заботы, ему сложно не двигаться. — Мы закончим, Милада. Так надо. Чтобы ты потом не шарахалась от слова «секс».

— Он большой для меня.

— Ты научишься его принимать и кончать на нем, вопрос практики, — сухим деловым тоном.

Наклоняется и целует в губы. Долго, страстно, с языком. Отключает мой мозг, он это умеет. Первые точки доставляют ощутимый дискомфорт, но постепенно неприятные ощущения затихают, Тихомиров своими ласками умело отвлекает, переключает внимание моего тела на точки острого наслаждения – соски, клитор…

Он доводит меня до оргазма, не останавливается, пока я не начинаю выгибаться под ним и кричать. Меня атомами разбрасывает во Вселенной.