Дочь друга

Милада сбрасывает туфли, становится на несколько сантиметров ниже, но это не проблема, подхватываю под ягодицы и подкидываю вверх.

— Не уверена, что хочу попробовать все из вышеперечисленного, — голос впервые чуть дрогнул.

— Мы попробуем все, но не сегодня, — наклоняюсь и целую в губы...

Глава 32

Милада

Страсть Глеба просто сметает все на своем пути. Она необузданная, стремительная, сумасшедшая. Он целует дико, жарко, не щадя, с силой сжимает мои бедра, оставляя следы от своих пальцев на коже.

Вкусно, жарко… мало. Мое тело подстраивается под Тихомирова, все нервные окончания приходят в возбуждение. Я не думаю ни о чем, не зацикливаюсь на том, как это будет, мне просто хорошо. Хорошо под его настойчивыми губами, которые сейчас выцеловывают каждый участок шеи, ключиц.

— Одежду не рви, — перехватываю руки, когда Глеб, сжимая в руках футболку, пытается устранить препятствие.

Он несколько секунд смотрит мне в глаза, не понимает, почему я его остановила.

— Вряд ли у тебя в шкафу есть новая женская одежда моего размера, а чужое я не надену, — помогаю стянуть с себя верх вместе с бюстиком. Пусть и валятся все на полу, но зато целое.

— Идем в постель, — я так удачно повисла на Глебе, что он просто поудобнее перехватывает меня за ягодицы и несет в спальню. Мы целуемся, я просто не успеваю ничего рассмотреть. В комнате загорается подсветка – тонкая полоска света над кроватью, но я не могу сказать, включал Тихомиров или это функция «умного дома»."

"Кожа касается прохладных простыней, когда Глеб опускает меня на постель. Не сводя с меня взгляда, он уверенными четкими движениями расстегивает рубашку. Золотые запонки летят на тумбу у кровати.

— Сними юбку, — приказывает не только голосом, но и взглядом. Я послушно тянусь к замку. Хочет быть доминантном – пожалуйста. В этой области я пока новичок и брать на себя ведущую роль не готова.

Расстегнув рубашку, он не спешит ее снимать. Я могу любоваться красивым загорелым телом. Не знала, что Тихомиров постоянный клиент фитнес-центра, но такое одной природой и породой не получить.

— Теперь трусики, — вновь приказ, после того как я откидываю в сторону юбку. — Лада, снимай трусы, или я их порву, — он не просто возбужден, Глеб на пределе, я вижу, как раздуваются крылья его носа, как напряжено все его тело, Тихомиров в шаге от того, чтобы сорваться. Осознание этого приводит меня в восторг. Я ощущаю свою женскую природу, силу этой природы.

Подцепив пальцами тонкую полоску трусов, медленно тяну их вниз, все это время не отводя взгляда от лица Глеба. Какое-то время он держит мой взгляд, не дает моргнуть, потом переводит его на мои сомкнутые бедра. Трусы валяются где-то на полу.

— Раздвинь ноги, — голос Глеба проседает.