Дочь друга. Ненужные чувства (СИ)

Я знаю, что мой отец — отличный стратег, не зря ведь он был лучшим следователем в нашем городе, а теперь вот помогает здесь. Он отлично умеет вытаскивать из людей информацию и давить авторитетом. Часто папа применял свою тактику и дома, когда непослушную меня нужно было повоспитывать. Но теперь я взрослая. Совершеннолетняя. Я сама могу за себя говорить и решать, но вместо этого сижу, вжавшись в кресло, и боюсь больше что-либо говорить, потому что на любые мои слова я лишь вижу, как папа сжимает челюсти. Плотнее и плотнее.

Я несколько раз порываюсь что-то сказать, но держусь. Знаю, что молчание — это стратегия отца. Он специально сейчас не говорит ни слова, чтобы я начала нервничать и говорила сама. Рассказывала ему все. А я, если бы и хотела, то не знаю с чего начать. С того, как сбежала на стажировку, с того, что жила у его друга, или с того, что, возможно, подставила этого самого друга.

— Если ты захочешь, я все расскажу, — бурчу обиженно.

— Вот сейчас, Катя, просто закрой рот, — чеканит злым тоном. — Я обязательно обо всем спрошу, когда буду знать, что не придушу своего ребенка собственными руками.

Я вжимаюсь в спинку кресла плотнее, а когда приезжаем, так и вовсе вылетаю из машины. Только направляюсь не к подъезду, а к выходу из этого жилого комплекса.

— Катя! — слышу крик отца позади. — Катя, вернись!

Знаю, что он не будет за мной бежать, но все равно прибавляю ходу и бегу так быстро, как только могу. Я должна вернуться. Вечером меня ждут девочки домой, да и Роман Львович будет волноваться. Папа забрал меня, не сказав ему ни слова в качестве объяснений. Он лишь поставил перед фактом, что его дочь можно вычеркнуть из программы. Вот так просто! Не спросив элементарного — хочу ли я этого.

Я почти добираюсь до выхода, как передо мной вырастает охранник. Я непонимающе на него смотрю, улыбаюсь и прошу открыть мне калитку, но он с сожалением на лице мотает головой и просит меня вернуться обратно. Вернуться!

— А если нет, то вы вернете меня насильно?

— Думаю, ваш отец сам заберет вас, — он кивает мне за спину и с сожалением поджимает губы.

Пожалуй, здесь нет никого, кто мог бы мне помочь, и о помощи нужно было молить, когда я еще была на месте преступления и не так далеко стоял Орлов. Теперь-то мне никто не поможет. Отец даже телефон у меня забрал, видимо, чтобы никто не смог узнать, где я.

— Папа, ты серьезно? Я приехала на стажировку, пройдя семь кругов ада. У меня украли деньги и куртку, которые я потом вернула, меня едва не сожрала собака, и я, кажется, подставила двоих замечательных мужчин. И ты собираешься взять и вернуть меня домой?

Абсолютное спокойствие отца действует мне на нервы.