Дочь друга. Ненужные чувства (СИ)

— Грубо.

— С каких пор ты стал сентиментальным?

— У меня жена и дочь.

— Поздравляю.

— Кир…

Марк хватает меня за руку, останавливает.

— Ты же знаешь, что я всегда помогу.

— Знаю.

Но хотелось бы, чтобы не помогал, а верил. Верил, блядь, что я не способен на убийство, на подлость, на вранье и на то, чтобы променять даже пусть и хуевую семью на дозу. Марк никогда мне не верил. Когда узнавал, как обстоят дела, смотрел на меня удивленно. Он, сука, удивлялся, что я не виноват. Мне давно не пятнадцать, я уже взрослый, мать его, мужик, но недоверие Марка как серпом по яйцам. К отцовским комментариям я успел привыкнуть, а к его сомнению во мне — так и не смог.

— Кир…

Марк еще хочет что-то сказать, но отпускает мою руку и позволяет мне уйти.

Дома я жду полицию. Знаю, что они приедут, и просто жду, даже не пытаясь убрать или предварительно обыскать квартиру. Если им надо будет — они найдут. И Марк снова будет меня спасать. Не верить в невиновность, а спасать, исходя из самого худшего варианта событий. Он — первоклассный адвокат и по нужде состряпает необходимое алиби и в пух и прах разобьет сторону обвинения."

"Звонок в дверь раздается ближе к семи вечера. На пороге действительно полицейские. С понятыми, как и полагается.

Пока все они переворачивают мою квартиру вверх тормашками, я сижу на кухне и смотрю в одну точку. Подсознательно догадываюсь, что они что-то найдут. Возможно, не то, о чем я думаю, но с пустыми руками отсюда не уйдут, и они меня не удивляют.

— Кирилл Савельевич, вы задержаны по подозрению в незаконном хранении наркотических веществ в соответствии с пунктом…

Дальше я не слушаю. Смотрю на пакетик, который мне не принадлежит, и думаю о том, что из-за единственного человека, который мог его здесь оставить, я похерил свою карьеру и, кажется, свою свободу, потому что на этот раз я не буду звонить брату с просьбой мне помочь.

Глава 38

Катя

— Папа, я хочу вернуться! — проговариваю настолько требовательно, насколько вообще могу.

Я сижу в наглухо заблокированной машине, отец уверенно сидит за рулем и молча смотрит на дорогу. Не произносит ни слова, но ему и не нужно. Разочарование и недовольство я и так считываю без проблем.

Пять минут назад он сгреб меня в охапку и затолкал в свою машину, видимо, арендованную где-то здесь, потому что у нас другой автомобиль и он остался дома. Никакие уговоры и слова Орлова на папу, конечно же, не возымели совершенно никакого действия. Он молча выслушал тираду моего начальника, кивнул и все равно меня забрал, даже не собираясь отчитываться.

— Папа, ты меня слышишь вообще? Я не собираюсь ехать домой! Я хочу вернуться на стажировку!

Снова молчит, и я теряю уверенность в себе.