Дочь седых белогорий

Загбой ловко, быстро освежевал ещё тёплого медведя, положил купца на Учхора и накрыл его лохматой, царской шкурой. Однако и это не давало положительного результата. Ещё долгое время, согреваясь, Дмитрий стонал от боли и стучал зубами от холода. Наконец-то успокоился, тёплые шубы согрели, усыпили. Он затих, впал в полусонное забытье.

А тем временем находчивый охотник делал своё дело. Из задней ноги матки-оленухи вырезал берцовую кость, аккуратно подрезая ткани мышц, вытянул прочные сухожилия и подвязал к торцу кости нож. Расчёт был прост. Удлинив острое оружие, он хотел достать пальмой до снежно-ледяного потолка и пробить отверстие на волю.

Логическое мышление не подвело его и в этот раз. Несмотря на свой маленький рост (по сравнению с русским), теперь Загбой выглядел выше, чем купец. Выше потому, что встал на задубевшую тушу медведя и, протягивая вверх своё примитивное оружие, с запасом дотянулся ножом до свода пещеры. Несколько пробных ударов доказали, что он находится на правильном пути.

Мелкими кусочками посыпался откалываемый лёд. Через несколько минут в потолке образовалась незначительная воронка, но до окончания работы было ещё далеко. Толщина потолка над головой была не менее тридцати сантиметров. Чтобы пробить её короткими ударами, охотнику потребуется много времени.

Но Загбой не думал отступать от задуманного. Его настойчивость, стремление и упорство в достижении цели заслуживали уважения. Пальма, привязанная на кость, была тяжела и неудобна. Короткие удары требовали точности и резкости. А это быстро изматывало силы. Однако, несмотря ни на что, он продолжал колоть панцирь над своей головой. Усталость стягивала руки. Загбой садился на короткий отдых, затем вскакивал на ноги, продолжая бить ножом преграду.

Так продолжалось часа полтора-два. За это время в пещере стало ещё темнее, чувствовалось, что приближается вечер. А может быть, злой Харги, радуясь своей победе, челом непогоды застилал зимним покрывалом ледяную могилу, в которой находились живые люди.

Загбою стало жарко от работы. Он вытирал со лба капли пота и, изнывая от жажды, лизал языком стены пещеры, сосал ледяные сосульки. Проснулся Дмитрий, стянул с себя тяжёлую шкуру, присел, схватился рукой за плечо. После приступа боли выпрямился, с тоской посмотрел на охотника. В его глазах сверкала слабая искорка жизни. Он хотел помочь эвенку, но не мог. Рука повисла плетью.

Загбой бросил нож, присел рядом с русским, помог снять куртку и рубаху. Вся левая рука от ключицы до локтя опухла. Он осторожно прощупал место травмы, понимающе заключил – сильный ушиб. Желая помочь, тут же ножом срезал с туши медведя тонкие ленты жёлтого сала, приложил к плечу купца и, разорвав его рубаху, накрыл сверху.