Дочь седых белогорий

Что случилось? Почему Дмитрий такой злой? Почему не любит её, как это было прежде?

Матвей тоже чувствует натянутые отношения, молчит, смотрит исподлобья то на Ченку, то на Дмитрия. Но не вмешивается в разговор, потому что знает своё место. Не он главный здесь, просто проводник, нанятый для перехода по тайге.

Через какое-то время купец поостыл, отмяк, налил из большой фляжки спирт себе, Матвею, Ченке. Выпили за встречу, за знакомство. Дмитрий сделался добрее. Поинтересовался, где Загбой.

– Тайгу посел, кулема рупить. Аскыр ловить нато. Зима скоро, – пьяненько залопотала Ченка. – Утром уехал. Вечером путет.

Радуется девушка, что он на неё внимание обратил, глядит заискивающе, преданно, с надеждой. Думает, что сейчас будет спрашивать о жизни, чувствах и, может быть, даже заметит округлившийся животик.

Рано радовалась. Напрасно надеялась. Дмитрий – всё внимание на Матвея. Спирт подливает, мясо подкладывает, о здешней тайге спрашивает. Ченку как будто и не замечает, изредка взглянет в её сторону, спросит, да и то только по существу: подай лепёшку, налей чай, принеси потник под задницу да подкинь дров в костёр.

Сидела Ченка долго, подавленная, молчаливая, как побитая собака. Потом встала, пошла в тайгу, приложила к лицу ладошки и от обиды долго и тихо плакала. Утешением стал один Князь. Кобель осторожно пришёл по следу девушки, преданно сел рядом, уткнулся головой в грудь, сопереживая.

Очень скоро приехал Загбой. Может, тоже чувствовал приход Дмитрия. Тот встретил его более приветливо, чем Ченку. Широко распахнул руки для приветствия, крепко обнял, усадил к столу и налил чарку спирта. Загбой сразу же захмелел, развеселился, стал рассказывать обо всех важныех событиях, произошедших в отсутствие Дмитрия.

Говорил о том, как он и Ченка ставили новый чум, о невиданной, огромной рыбине, живущей в озере, об особенностях охотничьих угодий, о свадьбе оленьего стада.

– Сколько у тебя оленух в табуне? – поинтересовался Матвей.

– Отнако, десять калов путет, – важно покачал головой Загбой.

– Вот видишь, на будущий год весной десять телят прибавится.

– Эко! Скорый ты, как белка. Пашто перо на живом глухаре терепишь? Никогта так не путет. Сколько маток не догулялось, сколько скинет, сколько телков при родах погипнет. Нечего склатывать в потку не добытую пушнину, – мудро ответил охотник и вдруг, что-то вспомнив, посмотрел на Дмитрия. – Где орон, на котором ты ехал к лютям?

– Дык… Дык я это, того… – замешкался тот. – Попросил его у меня пристав Волынский. А вместо него дал вот коня. Хочешь, бери коня. Я ему рассказал о тебе, какой ты хороший охотник. Он тебе привет передал.

Врёт Дмитрий, не краснеет. Только глазки бегают. Бросил косой взгляд на Матвея, тот все понял и без зазрения совести поддакивает.