Дочь седых белогорий

По тому, как широко и щедро открывает и доверяет природа свои двери, Загбой понял, что в этих местах он найдёт себе сытое пристанище хотя бы до весны. Приятные думы, ожидание богатого промыслового сезона заполонили сознание охотника полностью. На какой-то миг погрузившись в свои мечты, он не заметил, как тропа резко перевалилась на плоскотину и растворилась в зоне альпийских лугов.

Маралье царство! Огромные подбелочные поляны, разделяющиеся невысокими кедровыми колками. Широкая, пологая граница между высокоствольной тайгой и каменистыми гольцами. Обилие питательных высокогорных трав, переплетения стлаников и рододендронов, мелкие ручьи и озёра с прозрачной, чистейшей водой. Вольный ветер. Высота, бесконечная, едва видимая граница горизонта. Ширь, простор, низкие, летящие над самой головой облака. Дурманящий воздух, радужные краски благоухающей осени, резкий контраст уходящего лета и подступающей зимы. Вот где расположилась вотчина свободолюбивого, вольного, быстроногого оленя.

Следы маральей семьи свернули влево, в шумный недалёкий ключ. Может быть, ревнивый бык, не желая дарить своих «жён» возможному сопернику, повёл их за недалёкий отрог, в ломняки, где в спокойной обстановке без посторонних глаз он подарит им любовные чары. Или он желает зачатия будущей жизни на вольных просторах? Пока что Загбою этого не понять. Да и зачем ему торопить след оленей? Его лабаз полон мяса двух сохатых, и ни к чему губить чью-то жизнь ради собственной забавы. Настоящий охотник должен добывать зверя только в случае необходимости. Так гласит закон тайги.

Загбой свернул направо, к небольшой скалистой гряде на краю крутой горы, которую он только что вывершил по тропе. Через двадцать минут он уже созерцал открывшиеся просторы острым взором поднебесного беркута. Наконец-то увидел долину с высоты птичьего полёта. Увидел и восхитился красоте дикого края, в котором ему предстояло прожить какое-то время.

Прямо под ним, далеко внизу лежало глубокое, бесконечно длинное, широкое ущелье, начинавшееся где-то далеко в гольцах на юго-востоке. Невидимый конец терялся в более низких горах на северо-западе. Двухкилометровая пойма, ограниченная остроконечными гольцами густо заросла зелёным ковром сибирского кедра. Кое-где в бархате естественного насаждения врезались более светлые тона лиственных деревьев: берёзы, тополя и осины. По всей длине долины блестела, извиваясь, неширокая, но быстрая река. Под ногами охотника, отражая в себе голубое небо, блестели спокойные глаза земли – три больших, продолговатых озера.

На первом из них, самом верхнем, рвался сизый дымок костра. Там было стойбище, на котором Ченка в эти минуты сшивала шкуры для чума.