Дочь седых белогорий

Как и предсказывалось с вечера, мокрую землю покрыл иней. Прозрачным хрусталем покрылись омертвевшие деревья, кустарники. Стеклянным переливом схватилась молодая трава. Морозный воздух застыл в невидимом вздохе. Яркие весенние цветы, не успев закрыться на ночь, так и замёрзли очаровательным, пестрым платком. В прибрежных тальниках пригрелись, парят спинами отдыхающие олени.

Где-то в стороне, под разлапистыми елями спит Ченка. Ей тепло, потому что с трех сторон к ней прижались свернувшиеся собаки. На движения охотника все трое приподняли головы, посмотрели в сторону хозяина, но, не обнаружив ничего нового и подозрительного, не пожелали покинуть своих нагретых мест.

Загбой старался не шуметь, но стеклянный хруст ломаемого ногами льда все равно разбудил нахохлившийся мир живой природы. Где-то в глубине леса затрещал дыргивка (дрозд). Далеко в пойме засвистел рябчик. Призывая всех к продолжению жизни, негромко зацокал лесной конёк. Заслышав идущего, зашевелились моховые рога – олени повернули головы в сторону человека, но, признав в нем хозяина, спокойно опустили уши.

За ночь уровень реки упал в два раза. Вода посветлела до чистоты девичьей слезы, на дне просматривался каждый камешек. Бугристые волны поникли, умерили свой бег. Переправиться через бурное течение именно в этом месте не представлялось никакой возможности. Довольно сильный напор воды и глубина могли доставить каравану большие проблемы, поэтому надо было где-то искать более мелкий брод.

Загбой прокрался сквозь густые заросли тальников к воде, обломал забереги, припал к живительной влаге. Какое-то время глотал ледяную воду, пока не заломило зубы. Наконец-то напившись, присел на корточки, зачерпнул в котелок воды и облегченно вздохнул – хорошо! На душе стало легче. Горная вода освежила тело, возвратила голове ясные мысли.

Он улыбнулся сам себе, посмотрел на бирюзовое небо, в котором не было ни единого облачка, на противоположный берег, куда им предстояло переправиться, вверх, на смеющуюся реку. Неподалеку, в ста метрах увидел плывущую корягу. «Эко! – удивился. – Такой мороз, а все равно весна берет свое. Вымывает кочки и пни, несет куда-то в неизвестность…» Хотел сам себе сказать что-то еще, но так и замер, выкатив глаза. Смотрит и не верит: что вместо коряги прямо к нему плывет сохатый!

Заторопился, как всегда бывает в подобных случаях, побежал вприсядку, как гусь к кострищу. Даже забыл посох – не до этого. Старался двигаться как можно незаметнее, но получилось как всегда. Зверь заметил человека, развернулся посреди реки, поплыл назад, на противоположный берег. Загбой увидел краем глаза перемену ситуации, еще быстрее поспешил к кострищу.