Добыча хищника (СИ)

Я люблю его.

Почему я так люблю его?

Он впечатывает меня в стену, обхватывает затылок и говорит, тяжело дыша:

– Сейчас будет очень больно, Эля, – он буквально обездвиживает меня, его пальцы, исчерченные татуировками, прикасаются к моей скуле, где чернеет скихр.

В ту же секунду по моему телу проносится ток – немыслимая боль.

Тай солгал – ад существует. Он прямо здесь. Под моими ногами.

Последнее, что я чувствую – невесомость. Поцелуй дрожит на моих губах. Я слышу только одно:

– Пять.

***

– Что с ней? – голос Сурова мог поднять покойника, ей-богу, но у меня не пошевелился даже палец. – Что он с ней сделал?

Я очнулась, когда Инна вздернула мне веко и посветила в глаз фонариком.

Ее выдержке можно было позавидовать, учитывая, что Константин орал ей в ухо, когда она с беспристрастным лицом проводила осмотр.

– Если чисто визуально, – ответила она, щелкая кнопкой фонарика, чтобы выключить свет, – объект убрал свою метку с ее лица.

На этом можно было бы и выдохнуть, но на лице Рудовой обозначилась обеспокоенность:

– Метка очень сильно влияла на ее организм, не знаю, справится ли…

Я почувствовала, как теплые ладони обхватили мою кисть, слегка сжались – Суров прижался к моим прохладным пальцам губами.

Я была так слаба, что не могла самостоятельно открыть глаза, но за тот короткий миг, что это сделала Инна, я поняла, что нахожусь на базе.

– Вам не стоит оставаться здесь, подполковник…

Суров какое-то время молчал.

– Плевать.

– Вы ничем не сможете ей помочь, а если останетесь здесь на ночь, то погибнете.

– Я не уйду.

– Это приказ Шилова…

– Пусть засунет его в задницу."

"Я услышала, как хлопнула дверь, но горячие губы Константина все еще прижимались к костяшкам моих пальцев.

Сколько бы я не тонула в небытии и не карабкалась к поверхности, я чувствовала, что он рядом.

Я слышала не только щелчки и писк аппаратуры, я слышала, как он молится, не выпуская меня… не отпуская. Сейчас я была его идолом преклонения.

***

Ночь была особенно темной.

Наконец, зажглись «вепри», очерчивая здание дополнительного корпуса, где располагался карантин. Здесь, опутанная чертовыми трубками, тихо спала прекрасная принцесса.

Если бы ее можно было разбудить поцелуем…

Константин не отходил от ее постели.

Он чувствовал ее пульс под своими ладонями, слушал ее глубокое дыхание, прикасался к ее пшеничным волосам, целовал ее руки – эта девушка сводила его с ума.

Вздохнув, он лишь ненадолго выпустил ее узкую ладонь, аккуратно положил ей на живот, погладил маленькие аккуратные пальчики. Поднявшись, чтобы покурить, Суров замер, как вкопанный. Его сердце тяжело громыхнуло о ребра.

В первую секунду он почувствовал себя попавшим впросак, как если бы он пошел на охоту, забыв ружье. У него не было ничего, чем он смог бы защититься.