Добрый убийца

Сева, умевший есть много и быстро, первым аккуратно сложил на пустой тарелке вилку и нож и, оглядев хитрым глазом собравшихся, заявил:

— Считаю сход, посвященный перспективе появления нового члена нашей семьи, открытым.

— Тогда огласи и повестку дня, — предложил Грыжин-младший.

— Повестка простая. Наденька ждет ребенка, и квартира сыщика в Чертаново становится им мала, — низким голосом заявила Марфа Ильинична. — Я правнучку в такой тесноте родить не позволю. Думайте, мужчины.

— Чего тут думать? Квартирку Петра Григорьевича надо передать Любе с Глебом, а на жилье для семьи Ерожиных скинуться, — ответил Сева.

— А вам не кажется, что Петра Григорьевича такая наша инициатива обидит? — засомневалась Вера.

— Что значит обидит? Петр всем нам помог, теперь наша очередь, — убежденно возразил Кроткий.

Марфа Ильинична оставалась категорична.

— Я спрашивать Петра не намерена. Разговор идет о моей правнучке, нравится ему это или нет, а для ребенка нужно место. Да и Любе с Глебом пришло время иметь свой угол. Хоть я к парню привыкла и по своей воле их бы не отпустила, но Любе пора стать хозяйкой.

— Я не уверена, что Глеб примет такой подарок. Он у меня мужик гордый, — сказала Люба и смутилась.

— Гордый, так отработает. Ерожин у него из зарплаты за квартирку вычтет, — успокоил молодую супругу Михеева генерал Грыжин. — А без рассрочки вам еще сто лет в кабинете отца обитать. Ты, Люба, о папаше подумай. Ему без своего кабинета не очень удобно жить.

— Нет, Иван Григорьевич, мне места в квартире хватает, а без детей будет скучно, — возразил Аксенов. — Мне большая семья нравится. Я люблю, когда все вместе.

— Ты бы вечно в таборе сидел. Я сколько лет делю кухню с твоей матерью? Это чудо, что мы наконец поладили. Мать у тебя золотая.

Если бы не она, я бы после убийства Фатимы рехнулась. Но все равно, любая женщина на кухне хозяйкой себя должна чувствовать, — неожиданно резко «наехала» на мужа Елена Николаевна.

— Ну зачем ты об этом, Лена. Сегодня мы о Наде говорим… — тихо возразил Иван Вячеславович и опустил глаза в пустую тарелку. Но Елена Николаевна не успокоилась:

— Мы здесь люди взрослые. Напрасно ты, Ваня, думаешь, что Глебу и Любе с нами уж так хорошо. В своей квартире они могут без штанов в туалет сходить. Не бояться ночью, слышим ли мы, как они целуются, или не слышим. Все это портит нервы и жизнь. Если нет возможности, тогда никуда не денешься. А когда возможность есть, жить взрослым детям, да еще семейным, с родителями — свинство.

Все замолчали. От тихой и молчаливой жены Аксенова такого напора никто не ждал.

— Зачем далеко ходить? Ваша Надька беременна, а Любка нет. Вот вам и доказательство преимуществ самостоятельной жизни супругов, — усмехнулся Грыжин.