Добрые предзнаменования

А в целом у всех была своя работа, и все делали то, что положено.

С другой стороны, были и такие, как Хастур и Лигур, которым доставляло такое удовольствие делать гадости, что их можно было по ошибке принять за людей.

Кроули откинулся на спинку своего директорского кресла. Он попытался заставить себя расслабиться и не достиг ни малейшего успеха.

— Сюда, ребята, — крикнул он.

— Удели нам минутку, — отозвался Лигур (таким тоном, из которого явно следовало, что слово «минутка» в данном случае употреблялось как синоним к «чудовищно мучительная вечность»), и демон-коротышка распахнул дверь в кабинет.

Ведро зашаталось и обрушилось на голову Лигура.

Брось кусок натрия в воду и увидишь, как он займется пламенем, вспыхнет и будет метаться по поверхности воды, шипя и плюясь. С Лигуром было то же самое. Только хуже.

С демона клочьями слезала кожа. Он пылал и пенился. От него пошел жирный бурый дым, а сам он визжал, визжал, визжал. Наконец он съежился, провалился внутрь себя самого, и все, что от него осталось, лежало теперь посреди выжженного дымящегося круга на ковре, похожее на пригоршню раздавленных слизней.

— Привет, — сказал Кроули Хастуру, который шел следом за Лигуром и, к несчастью, почти не забрызгался.

Есть немыслимые вещи; есть такие глубины падения, что даже демоны не могут поверить, что другие демоны могут так низко пасть.

Кроули поднял пульверизатор из зеленого пластика и угрожающе покачал им в воздухе.

— Убирайся, — сказал он.

— Ты меня не испугаешь, — сказал Хастур. Он смотрел, как с носика пульверизатора стекает капля и медленно скользит по горлышку к пальцам Кроули.

В этот момент капля на горлышке пульверизатора доползла до плотно сжатых пальцев Кроули и остановилась.

— Блефуешь, — сказал Хастур.

— Может, и блефую, — сказал Кроули тоном, в котором, как он надеялся, ясно звучало, что блеф — последнее, что могло прийти ему в голову. — А может, и нет. Думаешь, тебе повезет?

Хастур махнул рукой, и пульверизатор в руке Кроули растворился, словно промокашка. Поток воды залил стол и костюм Кроули.

— Повезет, — сказал Хастур. И улыбнулся. Зубы у него были слишком острые, и между ними мелькал длинный язык. — А тебе?

Кроули ничего не ответил. План А сработал. План Б — нет. Все зависело от Плана В, в котором был только один недостаток: Кроули дошел только до буквы Б.

— Мне кажется, тебе следует кое-что узнать, — сказал Кроули, пытаясь выиграть время.

— Что именно? — улыбнулся Хастур.

И в этот момент зазвонил телефон на столе.

Кроули поднял трубку и предупредил Хастура:

— Не двигайся. Ты должен знать что-то очень важное, и я не шучу. Алло?

— Ммм, — сказал Кроули. Потом он сказал: — Нет. Ко мне зашел старый приятель.

И Азирафель повесил трубку. Кроули попытался представить себе, чего он хотел.