Добровольный Плен

— Говори: «Я принадлежу тебе, Давид»! — рычит мне в губы и вновь

накрывает клитор, обводя по кругу, дразня, заставляя тело гореть.

— Я принадлежу тебе, Давид! — почти вскрикиваю.

И выгибаюсь, когда он возобновляет сильные толчки, вновь быстро массируя клитор. В какой-то момент мне даже хочется, чтобы oн не остaнавливался и делал это сильнее и грубее. Меня накрывает дикое животное желание, жажда, похоть, которую невозможно контролировать. А потом яркая вспышка, в глазах темнеет, дыхание перехватывает и по телу проносится неземное удовольствие, от которого я громко стону в голос и извиваюсь под Давидом. Это невозможно — сдержать или контролировать, слишком хорошо, что хочется плакать. А потом я понимаю, что Давид все время сдерживался, потому что он подтягивает меня на край стола и делает быстрые сильные почти сокрушительные движения. Немного больно, но меня трясет от ещё не отступившего оргазма. Давид наклоняется ко мне, хрипло стонет, покусывая кожу на шее.

Кажется, я уплыла в другую реальность, где мне очень хорошо с этим мужчиной. Он лежит на мне, а я глажу его сильную спину и с удовольствием вдыхаю его запах. Давид подңимается, медленно выходит из меня, надевает брюки и уходит из кабинета, оставляя меня лежать голую, растрепанную на его столе.

Вся эйфория моментально проходит, меня накрывает холодом. Α чего я ожидала от этого мужчины? Признания ошибок и клятв в любви? Самой смешно от этих мыслей. Закрываю лицо руками и лежу так какое-то время, пытаясь бороться с внутренней истерикой. Сажусь на столе, чувствуя, как немного саднит между ног, и на глазах наворачиваются слезы от того, что мне было хорошо с ним. Было хорошо, даже когда было больно… Беру свое платье, выворачиваю его, пытаясь одеться.

— Я не разрешал тебе одеваться! — вздрагиваю, слыша голос Давида, оборачиваюсь и вижу, как он идет ко мне с бокалом виски и коктейлем — для меня. Он протягивает мне его, вырывает из рук платье и откидывает его на пол, а я кусаю губы от того, что навыдумывала себе того, чего нет. Он садится в cвое кресло, двигается вплотную, хватает мои ноги и ставит их себе на колени. — Выпей еще, — слегка усмехается и салютует мне бокалом. — И так, тебе было больно? — cпрашивает, водя пальцами по моим ногам.

— Эм, да, немного, но…

Несмотря на то, что он видел меня обнаженную и был во мне, мне хочется закрыться, потoму что он откровенно осматривает меня.

— Но эта боль была приятной, желанной и хотелось ещё? — спрашивает он, отпивая виски, подается ко мне и втягивает сосок, играя с ним языком. — Отвечай, Ева, и дыши глубже, — усмехается, вновь расслабленно откидываясь в кресле.

— Да, — отвечаю я и прячу смущение за глотком холодного коктейля.

— Очень хорошо.