Добровольно проданная

обязуется обеспечить Уманскую С.В. всем необходимым: жильем, питанием, медицинской страховкой, при необходимости предметами быта и одеждой».

Это все его обязательства. Я даже не знаю, как называть этого мужчину в голове. Хозяин? Владелец? Обладатель, как сказала Лена? В голове не укладывается. Зачем взрослому и состоятельному мужчине покупать женщин? Он же может завоевать любую. С его-то возможностями! Не хочет напрягаться? Или такой характер и запросы в постели, что никто не выдерживает?! Подобные мысли жутко пугают, до холодного пота.

В эту ночь я практически не спала. В голове крутились пункты контракта, мысли о маминой операции, страхи, и то, как я объясню свое отсутствие. Ненавижу лгать, даже во благо, я никогда не умела это делать, мне кажется, правда написана на моем лице.

Под утро, когда я почти задремала, вымотанная изнуряющими мыслями, в голове вдруг возник образ Кристины, девушки с разбитыми губами и сбитыми коленями, которая ворвалась в кабинет Регины. И ее слова о договоре. Понятно, что ее покалечил покупатель, но она даже не подозревала, на что идет…

Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушку и ругаю себя. Вот зачем мне вспомнилась эта Кристина?!

В итоге проспала я всего три часа, проснулась с кругами под глазами и головной болью. Встреча с Адамади была назначена в полдень. Потому что ему «удобно заскочить и посмотреть «товар» именно в это время, чтобы не отрываться от более важных дел», — так сказала Регина. А я все никак не могу привыкнуть к потребительскому отношению к себе.

— Лена, принеси ей, наконец, кофе покрепче! И никакого молока! — нервно кричит Регина, глядя, как я беспрерывно зеваю, а ее визажист колдует над моим макияжем. — Ну как так-то?! Почему именно сегодня? — сокрушается она. — Я не хотела тебя сильно малевать. Мы играем на нежности и естественности.

— Сева, с этим можно что-то сделать? — спрашивает она, а меня интересует, почему все стилисты- визажисты мужчины? На самом деле я просто забиваю свою голову чем угодно, только бы не думать о предстоящей встрече.

— Я стараюсь, — нервно выдает визажист и вертит мое лицо в разные стороны.

— И заплети ей французскую косу, уложи на правое плечо! — командует тетка. — Платье, белье и туфли я уже принесла, — Регина кивает на диван, где лежат вещи. Моего мнения никто не спрашивает, вертят, как куклу, обсуждая, словно я вещь. Впрочем, так оно и есть, и чем раньше я с этим смерюсь, тем будет легче.

«Уманская С.В. обязана исполнять все требования и указания Адамади К.А. беспрекословно, если это не несет угрозу ее жизни и здоровью…» — крутится в голове. Знать бы еще, что он потребует.

— Ты договор прочла? — тетка приводит меня в себя, щелкая пальцами.