Добровольно проданная

Легко сказать, «не переживай», когда, возможно, меня ждет нечто подобное. Становится страшно, но другого выхода у меня нет.

— А если девушка отказывается выполнять условия договора?

— Тогда она должна вернуть деньги и неустойку.

— Но это же незаконные договора, они не могут иметь юридической силы, — уверенно заявляю я, а Лена усмехается.

— Поверь, такие люди найдут способ взыскать долг, — злобно заявляет она и уже не кажется мне такой милой девушкой. — Но в договоре все прописано, ты можешь разорвать его и остаться при деньгах, если твой обладатель нарушит его сам.

— Что значит «нарушит»?

— Ну, например, сделает то, что не прописано в договоре. Поэтому внимательно читай контракт, когда подписываешь, перечитывать тебе его никто уже не даст.

— Спасибо за совет, — благодарю я, комкая подол юбки.

Мы въезжаем на территорию частной клиники и паркуемся на стоянке. А дальше начинается целое обследование. С меня берут несколько пробирок крови, осматривают, слушают, задают кучу вопросов о том, чем я болела, и даже делают кардиограмму. Но самое неприятное в этом гинеколог — мужчина лет пятидесяти.

— Проходи за ширму, раздевайся и садись на кресло, — сухо, я бы сказала, с недовольством и пренебрежением кидает он, начиная что-то писать в моей карте. Мне девятнадцать лет, у гинеколога я была пару раз, и это была милая женщина. Захожу за ширму, осматриваю кресло и сглатываю ком в горле. Не хочу, чтобы на меня смотрел, и тем более трогал, мужчина.

— А у вас нет врача-женщины? — выглядывая, спрашиваю, потому что никак не могу себя преодолеть.

— А чем я тебя не устраиваю? — недовольно бурчит мужчина и надевает перчатки. Напрягает, что он сразу обращается ко мне на «ты» и пренебрежительно. Я понимаю, что он намного старше меня, но все же я привыкла, что врачи интеллигентные люди.

— Вы… — пытаюсь подобрать слова, но доктор меня обрывает.

— Раздевайся, я уже столько насмотрелся, не думаю, что у тебя там что-то уникальное, — небрежно кидает он. — Не задерживай меня! С мужиками трахаться за деньги они бегут, а у гинеколога стесняются, — бурчит.

Кусаю губы, пытаясь сдержать слезы обиды. Он обращается со мной, как с проституткой, и возразить нечего. Во рту собирается горечь, хочется выбежать из кабинета и послать всех к чертовой матери. Что они обо мне знают?! До боли кусаю внутреннюю сторону щеки, пытаясь держаться и терпеть. Я больше никогда не увижу этого мужчину, и мне совершенно все равно, что он обо мне думает!

Раздеваюсь, кое-как залезаю на холодное кресло, опускаю ноги на специальные подставки, зачем- то максимально натягиваю края футболки и закрываю глаза, словно это меня защитит.

— Таксю-с-с, — тянет мужчина.