Добровольно проданная

Пазл не собирается.

«Он просто нашел в тебе замену. Воплощение прошлого. Ты как хорошая подделка, очень качественная, чистенькая, уязвимая, глупенькая, но, к сожалению, не оригинал. И вот он лелеет свою подделку, потому что оригинала уже нет и не будет… Их больше нет… Вот они и… убили в нем… все…»

За этим кроется что-то большее, не банальный развод. Адамади предали, а он не простил? Думаю, такие мужчины не прощают предательств.

Поднимаюсь наверх и теперь точно понимаю, что не усну. Все это не должно меня тревожить. Ни его прошлое, ни настоящее. Моя задача — отдавать ему себя и отрабатывать деньги. А потом, после, пытаться собрать себя по кусочкам и жить дальше. Только внутри все сжимается и давит на грудь, вынуждая сердце биться как сумасшедшее. Это все окончательно лишает мен покоя, и я сажусь в кресло у окна, кутаюсь в любимый плед — единственную вещь, которая напоминает мне о доме, и смотрю на ночное небо. Как странно… Никак не могу распознать свои чувства.

Он приехал перед рассветом. Черный внедорожник останавливается перед главным входом, и я замираю, всматриваясь в окно. Из машины выходит высокий мужчина, муж Мирославы, он быстро открывает пассажирскую дверь, и я зажимаю рот рукой. Константин медленно выходит из машины. Его когда-то идеальные брюки разорваны, нога выше бедра перевязана белым бинтом, сквозь который сочится кровь. Рубашка помята и забрызгана бордовыми каплями. В свете фонаря он очень бледен. Вадим помогает ему подняться по лестнице, а Адамади сжимает челюсти и морщится, каждый шаг даётся ему с трудом. Мое сердце разрывает аритмией.

Скидываю с себя плед и выбегаю в коридор. Понимаю, что в одной комбинации, и возвращаюсь в комнату. Надеваю халат, плотно затягиваю пояс и выхожу назад.

— Грек, бл*ть! Хватит геройствовать! — слышу их голоса на лестнице и замираю. — Надо в больницу.

— Не сдохну, — хрипло произносит Константин. — Андреич справится и дома. — Все, дальше я сам, — с придыханием говорит он, словно нечем дышать. — А ты к жене поезжай, уже весь телефон оборвала.

— Андреевича встречу — уеду, — мужчины проходят в коридор, и я вновь забегаю в комнату. Облокачиваюсь на дверь, и, кажется, самой нечем дышать. Слышу, как они заходят в комнату, вновь выхожу и уже решительно иду к спальне Константина. Сталкиваюсь в дверях с Вадимом и отступаю.

— Что с ним?

— Бандитская пуля, — ухмыляется мужчина. Он тоже слегка потрепан, но вполне здоров.

— Можно мне к нему?

— Это ты у него спроси, — отвечает он, обходит меня и спускается вниз. Решительно нажимаю на ручку двери и вхожу в окутанную мраком комнату. В нос бьет запах улицы и гари с примесью терпких духов Константина. Он стоит возле кровати спиной ко мне и снимает с себя грязную рубашку, кидая ее на пол.