Добровольно проданная

Залысины и отдышка добавляют ему возраста, а с ним рядом девушка лет двадцати пяти, не больше. Высокая, ноги от ушей, выдающаяся грудь, брови нарисованные, поддернутые вверх, будто она всегда удивлена. Волосы длинные, уложенные в прическу, длинные серьги со сверкающими камнями и много вычурных колец на пальцах,

— Добрый, добрый, — отзывается мужчина, здороваясь с Константином за руку, а его спутница осматривает меня с интересом, даже не скрывая своего любопытства."

"— Это Юлиана, моя невеста, — выдает мужчина и притягивает девушку за талию. Забавно, что она выше своего спутника, и смотрятся они немного странно. Тут явно не вселенская любовь. Может, она так же себя продает, и я не вправе осуждать.

— София, познакомься, это Родион Михайлович. А это София, — Константин накрывает мою ладонь, которой я держу его под руку. Все расплываются в улыбках и учтиво кивают.

— Проходи, Родя, мой бар в твоём распоряжении, — Адамади указывает в сторону гостиной и делает шаг к следующей паре.

Тут все гармонично. Высокий мужчина лет сорока, немного смуглый, с аккуратной, стильной бородой, в черной рубашке. Из необычного — только татуировки на кистях и массивное кольцо с черным камнем. С ним рядом мелкая, немного пухлая молодая женщина лет тридцати. Она тоже меня разглядывает, но как-то по-доброму, мило улыбаясь. Они с Константином здороваются, а я сжимаю ноги. Это абсурдно, но мне кажется, будто все знают, что я без нижнего белья. Зачем он это сделал?! Чтобы я чувствовала себя максимально некомфортно?

— Это Вадим и его очаровательная супруга Мирослава, — говорит Константин. — А это София.

Мужчина просто сдержанно кивает, а женщина тянет мне руку и хитро улыбается.

— Какая красивая девушка. Очень приятно, — она жмет мою ладонь немного дольше и заглядывает в глаза. Кажется, все знают, что я продажная девка, и мне очень стыдно.

Дальше мы проходим в гостиную, где горит камин, и гости наливают себе напитки в баре, закусывая небольшими канапе и фруктами. Сначала приглашенные общаются на отстраненные темы: о погоде, путешествиях и о том, кто где побывал летом. Женщины пьют вино, мужчины — напитки покрепче, а я — просто воду. Адамади не отпускает меня от себя ни на минуту, продолжая удерживать за руку, а мне так неловко в компании незнакомых людей, что хочется отсидеться где-то в уголочке. Не могу и не хочу поддерживать их беседу. Я не знаю, какая погода была в этом году в Монако и на Мальдивах. И ничего не могу сказать про то, как испортился сервис в гостиницах Парижа.

Адамади, наконец, отпускает меня, наливает в баре какой-то напиток и протягивает его мне.

— Я не пью алкоголь.

— Это греческий ликер. Очень хорош в качестве аперитива, попробуй, тебе понравится, — он вручает мне бокал.