Добровольно проданная

Наверное, я так выгляжу еще меньше и беззащитнее.

Сижу за туалетным столиком и не знаю, что делать с волосами. Коса и хвост к этому платью не идут. Красивых причесок я делать не умею, поэтому просто распускаю волосы, рассыпая пряди по плечам.

На часах половина седьмого, и в ожидании ужина я продолжаю расчесывать волосы, хотя с ними все порядке. Я не боюсь, но очень нервничаю. В той жизни, которая осталась за стенами этого дома, я посещала простые кафетерии и фастфуды, гуляла с подругами по паркам и обедала в столовой университета. Я не ходила по ресторанам и не ужинала с серьезными людьми в обществе взрослого, жесткого, холодного мужчины, И не мечтала этого делать. Мои желания всегда были приземленными. Получить хорошее образование, влюбиться и увидеть океан."

"Не знаю почему и даже не хочу разбираться, копаясь в своей психике, я научилась чувствовать приближение Адамади, Слышу шаги и четко понимаю, что это он. Мое предчувствие не обманывает, сердце ускоряет ритм, закусываю губы — и дверь распахивается, В комнату входит Константин. Не смотрю на него, продолжая расчесывать волосы. Чем ближе он, тем насыщеннее терпкий запах.

Он молча останавливается позади и рассматривает меня в зеркало. Сегодня, как ни странно, он не в костюме, а в белом тонком джемпере, облегающем его торс, и в черных джинсах. Рукава закатаны, обнажая сильные руки, массивные часы на запястье поблёскивают драгоценным металлом. А чёрная татуировка на шее обнажена и, как никогда, привлекает внимание, контрастируя с белым джемпером.

— Дай мне, — он отбирает у меня расчёску и начинает медленно водить по волосам, при этом через зеркало топя меня в своем стальном взгляде.

Смелость и решимость, которой я набралась за эти дни, тут же испаряются. Он подавляет своим присутствием. Закрываю глаза, не выдерживая его взгляда, и сжимаю края туалетного столика. Его ласка обманчива, за ней всегда следует либо боль, либо унижение. Слышу, как его дыхание становится более глубоким, а руки уже перебирают волосы без расчёски. Он наклоняется и, как всегда глубоко, вдыхает мой запах, ещё и еще, словно выпивая меня. По телу разбегается нервная дрожь, когда он заправляет мои волосы за уши и прикасается к мочкам. Закусываю губу, чувствуя, как к уху прикасается что-то холодное. Всхлипываю, когда Константин вдевает в мое ухо что-то тяжёлое, но глаза не открываю. Он повторяет то же самое с другим ухом и опускает руки мне на плечи, немного сжимая.

— Открой глаза, — тихо, но требовательно просит, кажется, он по-другому и не умеет. Только требования и приказы. Этот мужчина не знает слова «нет» и не привык к отказам.

Распахиваю глаза и вижу серьги в ушах.