Добровольно проданная

Просто напишешь и удалишь. Он не узнает, — просит парень, цепляясь за решетки, а я опять мотаю головой. — Пожалуйста, иначе они меня убьют, — отчаянно молит он. И мое сердце не выдерживает. Беру телефон и осторожно подхожу к парню, убеждаясь, что рядом никого нет.

— Спасибо, красивая, — с облегчением говорит он. — Пиши, только быстро: «Я у Грека в особняке, в подвале. Арон», — диктует он. — Номер. 992 011…

Вздрагиваю, когда из моих рук с силой вырывают телефон. Парень, матерясь, прячется в подвале, а я поднимаю голову и вижу, как надо мной возвышается огромный мужчина, один из охранников со шрамом на брови. Его лицо ничего не выражает, но скулы настолько сжаты, что, кажется, сейчас раскрошатся.

— Идите в дом, — настойчиво, сквозь зубы цедит он, словно сдерживается. И заглядывает в мой телефон. Срываюсь с места и с грохочущим сердцем убегаю в дом.

*******

Надеваю в ванной чулки с кружевной резинкой, кружевные трусики, которые и трусиками сложно назвать — кусочек кружева спереди и нитка сзади; а сверху кружевную, почти прозрачную комбинацию, похожую на маленькое платьице с шелковыми завязками на груди. Кажется, Виктория назвала это «бэби долл». Забавно. Красиво-ткань нежная и воздушная, но развратно. Соски просвечивают… Все равно, что голая. Собираю высокий хвост, как просил Адамади, а сама нервничаю. Нет, мне уже не страшно, что он займется со мной сексом. Я жду последствий моей доброты. Охрана обязательно сообщит Константину, и я не представляю его реакцию, но ничего хорошего не жду. Ладони потеют, сердце отбивает грудную клетку. Боже! Какая я дура!

Выхожу в комнату и сажусь за туалетный столик. Обхватываю щеки руками и дышу, дышу. Нужно как-то оправдаться. Попросить прощение и пообещать, что такое больше не повторится.

Адамади уже здесь. Я видела, как его машина подъехала к дому. Прошло около часа. Ожидание мучительно. Я словно жду приговор и надеюсь, что он будет мягким.

Слышу шаги в коридоре и сжимаюсь. Дверь моей комнаты распахивается, и на пороге останавливается Константин. С виду спокойный, в той же рубашке с закатанными рукавами, только уже без галстука. Скользит по мне холодным взглядом, останавливаясь на просвечивающей груди. По коже пробегаются мурашки, словно он трогает меня.

— В мой кабинет, немедленно! — кидает он, разворачивается и уходит. Ноги подкашиваются, но я поднимаюсь и иду за ним.

ГЛАВА 11

София

Константин первым проходит в кабинет и садится за стол в кожаное кресло. На матовой поверхности стола, кроме письменных принадлежностей и ноутбука, стоит стакан со льдом и янтарной жидкостью., в пепельнице тлеет сигарета, В комнате полумрак, поскольку горит лишь один светильник над столом и витает дымка с терпким запахом табака, Останавливаюсь на пороге и обнимаю себя руками.