Добровольно проданная

Я, конечно, не поеду ни в какую Германию, но…

— Мама! — перебываю я ее. — Какая Светлана Леонидовна?

— Ну как… Глава фонда, от которого идет помощь.

— Ах, да, точно! Я забыла! — Благотворительный фонд придумала я. А клинику и профессоров оплатил Адамади. Надо отдать ему и Регине должное, что поддерживают мою легенду. — Мам, ты ни от чего не отказывайся, пожалуйста.

— Нуты что, нельзя злоупотреблять добротой людей!

— Мама, все уже оплачено. Пожалуйста, делай так, как говорят, — прошу я ее.

— Ой, сначала надо пережить операцию, а там решим.

— Все будет хорошо! — уверяю я ее, и в эту минуту в дверь стучат. — Мамочка мне нужно бежать на учебу. Я тебе буду каждый день звонить, хорошо?

— Конечно, Сонечка, звони, когда сможешь.

— Да, войдите, — говорю, сбрасывая звонок. В комнату заглядывает Наташа.

— Константин Александрович просит вас спуститься к завтраку, — улыбаясь, оповещает она. Киваю ей и бегу к шкафу переодеваться. Надеваю бежевую плиссированную юбку и белую блузку, капроновые колготки и лоферы. Собираю волосы в высокий хвост и выхожу.

Константин, как всегда, во главе стола, в идеальной рубашке, галстуке, запонках и часах на кожаном ремешке, рядом с ним опять Виктория в темно-бордовом платье с широким черным кожаным поясом. Прямо мисс совершенство. Ни одного изъяна, словно неживая.

— Доброе утро, — здороваюсь я. Стараясь не смотреть Адамади в глаза. Первая ночь состоялась, но легче мне не стало, и то, что я увидела утром, не добавляет мне смелости и уверенности. Теперь я четко понимаю, что этот с виду харизматичный мужчина — безжалостный зверь. Правду говорят, что на хорошую жизнь честна не заработаешь. Не зря в этом доме столько охраны."

"— Доброе, София, — отзывается Константин, Такой спокойный, уверенный. Совсем другой, словно надел маску интеллигентного человека. — Присаживайся, — указывает на стул по правую руку и даже слегка улыбается, осматривая меня. Адамади многогранен, словно в нем живут две личности.

— Я могу быть свободна? — громко спрашивает Виктория, скептически осматривая мою одежду, словно не сама ее выбирала.

— Нет, в пятницу в семь вечера организуй небольшой прием на три пары. Ничего особенного, просто ужин с греческой кухней. Пополни бар Метаксой, греческим ликером и вином, — Адамади дает указания Виктории, но смотрит на меня. Я знаю, я кожей чувствую его стальной взгляд. Он продолжает говорить, отдавая команды Виктории, а я отпиваю сока и, чтобы не нервничать, мну салфетку. — Все, можешь быть свободна. После завтрака сопроводишь Софию к доктору.

— Хорошо, — отвечает Виктория и уходит.

Будь я хозяйкой дома, запретила бы ей носить шпильки, чтобы так громко не цокала и не портила паркет.